Актуальность темы. Актуальность теоретического исследования нравственного модуса поступка и философии диалога М. М. Бахтина весьма велика и определяется прежде всего возможностью развития понимания сущности и феноменологии самобытия личности и межчеловеческого со-бытия.
Интересно то, что Бахтина довольно часто заявляют как персоналиста, экзистенциалиста или структуралиста. Оно, конечно, не без толики истины, так как они (в частности Ф. де Соссюр, Ж. Лакан, Ф. Достоевский, З. Фрейд, В. Я. Пропп) повлияли на автора, но следует оговориться: тут прежде разноконтекстность бахтиновских смыслов в отношении понятийного аппарата (или обращенности к разным аккумулятивам): Бахтин поддерживает идею Ф. де Соссюра, которая представляет нам язык как готовую вещь, как устойчивую неизменную систему нормативно тождественных форм индивидуального сознания. Другими словами идея «абстрактного объективизма». Но он выделяет еще одну не менее важную идею, которая выдвигает на передний план не менее важные свойства языка, а именно: язык не просто подчиняется индивидуально-психологическим законам – «индивидуалистический субъективизм». Бахтинское понимание речи — всеобще; это понимание резко отлично и от обычного «монологичного», «грамматического» ее понимания (единица речи — предложение), и от соссюровского (в потенции — структуралистского) ее понимания.
Философская антропология Бахтина начинается с «Другого», а не с «Я». Другой – реальное, а не абстрактное существо. Это суверенная инстанция, значимая для меня и незаместимая личность, самодовлеющая реальность. Но, в то же время, он, так же как и я, не совпадает с собой. Человек не вещь. Внутри у него бескрайние просторы космоса. Казалось бы, это утверждение роднит Бахтина с экзистенциалистами. Но, тем не менее, между ними существует принципиальная разница. Экзистенциализм предлагает погружение в себя, Бахтин – погружение в другого. Но «вживаясь» в другого я не теряю себя до конца. Мы не сливаемся в одно существо и не повторяем жизни друг друга.
Понятие Другой у Лакана многозначно, но наполненное различными смыслами бессознательное субъекта, по Лакану не содержит никого, помимо себя самого.
Бахтин предложил иной подход: хотя язык, с помощью которого выражается бессознательное, подчиняется индивидуально-психологическим законам, но само бессознательно по своей сути глубоко социально. В концепции Бахтина можно также наблюдать фигуру Другого, с помощью слова которой создаются границы личности и в диалоге, с которой происходит ее формирование. Но Другой - это также способ отчуждения личности от социального, выраженного в культуре, и, прежде всего в слове.

Цели и задачи. Целью настоящего исследования является теоретическое изучение онтологических оснований Поступка и концепции «Другого» М. М. Бахтина как концепции субъектно-личностного самобытия и межчеловеческого со-бытия.
Задачи: рассмотреть концепцию «Другого», проблему личности в понимании Бахтина и их соотношение; знаковую среду культуры, а так же диалогизм «Я», «Другого» и, вместе с тем, «поступка» как их определяющее; попытаться раскрыть методологический статус «Другого».

Степень разработанности. Данного вопроса (или проблематики работ М. М. Бахтина) касались и анализировали такие авторы как: Б. О. Корман, А. А. Фаустов,
А. Б. Бочаров, который рассматривал концепцию автора в философии Бахтина, П. В. Пешков, В. С. Библер о поэтике культуры у Бахтина, Г. Батищев, Г. В. Дьяконов, который анализировал концепцию «Другого» у Бахтина, С. С. Аверинцев с блестящим лингвистическим экскурсом о творчестве Бахтина, Б. Н. Попов, Г. К. Косиков, М. Смагина, которая проделала компоративистическую работу по Бахтину и Лакану, показала общее и различие в них философствовании, а так же наметила Бахтина как в некотором роде структуралиста.
Бахтин стал так называемым предтече (или даже одним из) современных концепций и мысли постмодернистов западной Европы, в частности французского постмодернизма, кои идеи перекликаются с оными.

Новизна курсовой работы заключается в том, что, как уже было сказано, мысль Бахтина созвучна с последними наработками мыслителей. Концепция Другого, язык их диалога с «Я» в социокультурном контексте весьма актуальны и проблематичны. Рождение Другого раскрывает «поступок» и диалог с «Я», где последний уже не центр, а периферия.

Личность — не абстрактная схема, не «понятие», а конкретное, реальное бытие конкретного реального «действительного человека», со своим именем и укорененностью в конкретном реальном бытии. Причем, это не внешняя («объективированная») конкретность, а внутренняя, сущностная. Фундаментальное положение философии Бахтина — утверждение онтологического (и потому неустранимого ни в теории, ни в жизни) различия между основными «архитектоническими моментами» человеческой жизни, которые он определяет как «я-для-себя», «я-для-другого», «другой-для-меня». Именно «я-для-себя» является ядром живой конкретной личности. Это надо понимать не в гносеологическом смысле (личность — это лишь самовосприятие, самооценка и т. п.), а в бытийном: личность живет из себя (что вовсе не означает для себя). Жизнь личности — та «жизнь, которую я признаю своей, в которой я активно нахожу себя...» , и только в этой «живой переживаемой жизни» действительно существует реальный человек. Личность выступает внутренним центром, изнутри связующим всю душевную активность.
Эксплицируя фундаментальную бахтинскую идеологему личности, необходимо, на наш взгляд, выделить три основополагающих момента.
В противоположность вещи личность обладает своим, по выражению Бахтина, внутренним пространством (еще точнее было бы: внутренним хронотопом). Поскольку это «пространство» лишено каких бы то ни было физических (вещных) свойств, для определения личности можно воспользоваться и еще одним бахтинским понятием аналогичного содержания - понятием «внутренней социальности».

В работе была произведена попытка раскрыть язык диалога «Я» и «Другого», который определен для Бахтина потребностью в создании так называемого онтологического эл¬липса, некоего замкнутого бытийного отношения, имеющего два относительных центра. Частным случаем реализации этого бытия является отношение между «Я» и «Другим». Другой Бахтина — понятие эстетическое. В нем человеческая реальность принимает свой окончательный вид, свое лицо. Другой — это лицо внешнего мира. Бахтин запрещает помещать в центр мира Я. В центре мира находится Другой. Он выступает как то, что возвращает тебя тебе. Диалог всегда возникает в предположении Другого и частичной истины. В диалоге из части частных истин складывается целое. На стороне каждого человека есть частица истины и ответственность за эту частицу. И хотя может показаться, что складывание частей истины дает только часть истины, Бахтин уверен в обратном: складывание частных истин незаместимого Я и Другого дает полную истину.
Диалог предполагает качественное несовпадения тех субъектов, которые в него вступают. Это не формально-кибернетические, разные и внешние взаимодействиующие объекты, связь которых описывается более или менее сложной функцией. Мы как личности, как субъекты различны качественно, а это значит, что каждый из нас являет собой особую целостность, которую диалогизирующая с ним личность должна суметь принять целиком (как бы «забыв» себя) и принять другого полностью. Диалог принципиально отличен от отношения к человеку как к объекту, где вам может понравиться или не понравиться отдельная черта, где Вы относитесь к другому функционально (как к покупателю или продавцу, начальнику или подчиненному; забегая вперед заметим: в мире отчуждения, т.е. в нынешнем мире, люди относятся к другим именно и прежде всего как к объектам; Диалог - это прорыв в иной мир).
Следовательно, отношение Диалога, субъект-субъектное отношение есть отношение качественно различных целостностей, взаимодействие которых рождает новое («третье») качество – «Диалог».
Диалог самоценен. В него Субъекты вступают не потому, что они хотят что-то получить от Другого. Это и не кооперация в процессе материального производства (когда только вдвоем-второем можно сдвинуть с места камень). Диалог - это мир проникновения в личность другого и через него - в себя, это способ «вышелушить» другого и себя из скорлупы отчуждения, снять с моего и его «Я» социальную маску (миллионера или клошара, министра или клерка), едва ли не намертво сросшуюся с человеком в мире отчуждения. В Диалоге человек в потенции может освободить себя от власти отчуждения и потому оказаться способен к сотворчеству и свободен.
Бахтинский диалог представляет собой «яростную борьбу» «я» и «другого». Коль скоро ни один человек не может обойтись без чужого «признания» и «утверждения», он добровольно привлекает к себе «взгляд» «другого»; однако в той мере, в какой тот взгляд несет в себе «чужую волю» и чужой «суд», личность тут же «раздваивается» и предпринимает отчаянные попытки ускользнуть от объективации: ее слово начинает «корчиться и ломаться» под влиянием чужого слова, полемически «предвосхищать» и отбиваться от него, превращаясь в бесконечные «оглядки», «лазейки» и т.п. – лишь бы отстоять свою «независимость», сохранить за собой «последнее слово о себе, слово своего самосознания, чтобы в нем стать уже не тем, что он есть». Иными словами, ища в «другом» союзника, который позволил бы субъекту адекватно «раскрыться», он встречает в нем лишь врага своей свободы, к которому может находиться лишь в отношении жесткого «противостояния».
Статус Другого в философии Бахтина определен идеей о возможности диалогического сопряжения частичных истин и складывания на основе этой диалогичности целостной истины. Путь к истине лежит через Другого.

1. Корман, Б. О. Из наблюдений над терминологией М. М. Бахтина. – В кн.: Проблема автора в русской литературе XIX-XX т. – Ижевск, 1978, С. 188-189.
2. Фаустов, А. А. К вопросу о концепции автора в работах М. М. Бахтина. – М., 1997. С. 27.
3. Бочаров, А. Б. М. М. Бахтин: от филологии к философии, от металингвистики (метариторики) к философии языка. – М., 1994. С. 49.
4. Пешков, П. В. Риторика поступка М.М.Бахтина // Диалог: теоретические проблемы и методы исследования. М., 1991. С. 145-151.
5. «Бахтин под маской». Тетралогия. Серия Философия риторики и риторика философии. – М., 1997. – 432 с.
6. Бахтин, М. М. Вопросы литературы и эстетики. – М.: Художественная литература, 1975. – 504 с.
7. Бахтин, М. М. Проблемы поэтики Достоевского. – М.: Советская Россия,1979. – 320 с.
8. Бахтин, М. М. Эстетика словесного творчества. Сост. С. Г.Бочаров. – М.: Искусство, 1979. – 424 с.
9. Бахтин, М. М. К философии поступка. – М., 1996. – 365 с.
10. Бахтин, М. М. Литературно-критические статьи. – М.: Художественная литература, 1986. – 543 с.
11. Бахтин, М. М. Архитектоника поступка / Социологические исследования, 1986, № 2.
12. Бахтин, М. М. Работы 1920-х годов. – Киев: «Next», 1994. – 384 с.
12. Бахтин, М. М. Проблема речевых жанров // Эстетика словесного творчества. – М., 1979.
13. Бахтин, М. М. Проблемы поэтики Достоевского; К переработке книги о Достоевском // Проблемы творчества/поэтики Достоевского. – Киев, 1994.
14. Бахтин, М. М. Диалог I // Собр. соч., том 5. – М., 1996. – 315 с.
15. Бахтин, М. М. 1961 год. Заметки // Собр. соч., том 5. – М., 1996. – 184 с.
16. Бахтин, М. М. Из архивных записей к работе «Проблемы речевых жанров» // Собр. соч., том 5. – М., 1996. – 204 с.
17. Бахтин, М. М. Подготовительные материалы // Собр. соч., том 5. – М., 1996. – 173 с.
18. Бахтин, М. М. Проблема речевых жанров // Собр. соч., том 5. – М., 1996. – 273 с.
19. Бахтин, М. М. Проблема текста // Собр. соч., том 5. – М., 1996. – 248 с.
20. Бахтин, М. М. Слово в романе // Вопросы литературы и эстетики. – М., 1975. – 193 с.
21. Бахтин, М. М. Эпос и роман [Текст] / М. М. Бахтин . – CПб.: Азбука, 2000. – 304 с.
22. Бахтин, М. Автор и герой: К философским основам гуманитарных наук / М. М. Бахтин . – CПб.: Азбука, 2000. – 336 с.
23. Бахтин, М. М. Собрание сочинений [Текст]: в 7 т. / М. М. Бахтин; РАН, Ин-т мировой литературы им. М. Горького. – М.: Рус. словари. Т. 5: Работы 1940-х - начала 1960-х годов. – М., 1997. – 732 с.
24. Библер, В.С. Михаил Михайлович Бахтин, или поэтика культуры.
(На путях к гуманитарному разуму). – М.: «Гнозис», 1991. – 189 с.
25. Дьяконов, Г. В. Этика поступка и концепция «Другого» М. М. Бахтина - исток и предпосылка психологической онтологии диалога. – М., 1994. – 37 с.
26. Аверинцев, С.С. Бахтин, смех, христианская культура // М. М. Бахтин как философ. – М., 1992. С. 7-19.
25. Выготский, Л. С. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т. 6. Научное наследство / Под ред. М. Г. Ярошевского. – М.: Педагогика, 1984. – 400 с.
26. Лакан, Ж. Четыре основные понятия психоанализа (Семинары: Книга 11 (1964)). – М.: Изд-во «Гнозис», Изд-во «Логос», 2004. – 304.
27. Попов, Б.Н. Методологический статус другого в философии М. М. Бахтина / Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. №4. 2003. С. 17-25.
28. Косиков, Г.К. Текст / Интертекст / Интертекстология // Пьеге-Гро Н. Введение в теорию интертекстуальности / Общ. ред. и вступ. ст. Г.К. Косикова; пер. с фр. Г.К. Косикова, Б.Н. Нарумова, В.Ю. Лукасик. – М.: Издательство ЛКИ, 2008. С. 8-42.
29. Смагина, М. Языковые выражения другого в концепциях Ж. Лакана и М. Бахтина. – М., 2001. С. 23-31.