Актуальность темы. Работы по анализу дискурса, появившиеся в 60-е гг. XX века, в первую очередь, во Франции, затрагивают все общие проблемы социально-философского знания. Философская рефлексия по поводу дискурса выходит на уровень метаязыка и тем самым позволяет смоделировать новый методологический аппарат, применимый в постмодернистской философии.
Значение дискурса в постмодернистской логике анализа амбивалентно: с одной стороны он выступает как аналитическая единица, как самостоятельная проблема современной философии со своим «генеалогическим» и историческим опытом, с другой стороны сам дискурс является инструментом методологического подхода практически в любой сфере современного социально-гуманитарного знания. Особенность данной темы заключена в том, что предлагается исследование дискурса и трансформации философии М. Фуко, как методологического аппарата современного философского знания, на примере таких категорий, как власть и знание.

Степень разработанности. Критический и концептуальный анализ творческого наследия французского мыслителя достаточно широко представлен в работах как российских, так и зарубежных интеллектуалов. Большая часть библиографического анализа теорий М. Фуко представлена западными исследователями. В частности – Ж. Делёз, Ж. Бодрийар, З. А. Сокулер, Ю. Хабермас, И. П. Ильин, Н. С. Автономова, М. Бланшо, С. Лебон, С. Л. Фокин, А. В. Дьяков и многие другие «авторы».

Цели и задачи. Основная цель курсовой работы – выявление социально-философского дискурса М. Фуко и трансформации дискурсивных практик; анализ «власти» как всеподнадзорного аппарата. Задачами является: проведения анализа дискурса как социально – философского феномена и категории философского знания; обозначения основных проблем функционирования и трансформации дискурса в контексте творчества М. Фуко; выявления динамики дискурса власти в концепции М.Фуко.

Новизна курсовой работы заключается в следующем: практически все современные философы в своем творчестве не обходятся без ссылок на М. Фуко. Его творчество вызывает до сих пор критические замечания, споры и дискуссии.
Обзор состояния научной разработанности проблемы трансформации дискурсивных практик, феномена «власти» в контексте концепции М. Фуко позволяет констатировать, что, несмотря на многочисленные работы, посвященные данной персоне, еще не в достаточной степени глубоко исследованы.

Субъект суть «субъект речи, он диалектичен, ему присущ характер первого лица, которым начинается дискурс, тогда как высказывание является первичной анонимной функцией, которая позволяет субъекту существовать только в третьем лице, причем лишь в виде производной функции» .
Фактически заявление Фуко нельзя рассматривать иначе, как довольно существенное ограничение более или менее буквального истолкования данного понятия. Это еще раз нужно подчеркнуть, поскольку некритическое понимание концепции смерти субъекта значительно обедняет, если вообще не исключает, тот «теоретический позитив», то рациональное зерно, что в ней содержится. Не следует забывать, что она была полемически направлена против
представления о своевольном, «своевластном» индивиде «буржуазного сознания» – просветительской, романтической и позитивистской иллюзии, игнорировавшей реальную зависимость человека от социальных – материальных и духовных – условий его существования и от той суммы представлений, т. е. от идеологии, в которые эти условия жизни облекались, создавая более или менее реальную или совершенно мистифицированную картину. Теория «смерти субъекта» была, прежде всего, направлена против этих представлений, другое дело, какую конкретную форму она принимала у различных исследователей и
насколько рационально (или «иррационально») она ее объясняла. Но как бы то ни было, постструктуралистские теории субъекта несомненно претендуют на более сложное понимание природы человека, на более глубокий анализ его сознания. Их смысл заключается в том, что они пытаются обосновать соци- ально-духовную зависимость субъекта, прежде всего, на уровне
его мышления, причем последнее в первую очередь обуславливается действием «коллективного бессознательного». Это, разумеется, лишь общая тенденция: и степень этой зависимости, и природа этого бессознательного различными исследователями определяются по-разному. Но есть, очевидно, и неизбежная закономерность в том, что всякие рассуждения о «смерти субъекта» имеют свой «теоретический предел», за которыми они становятся бессмысленными. Иначе говоря, для Фуко с течением времени стало все более очевидным, что чрезмерный акцент на сверхдетерминированности человека и его сознания фактически снимает и сам вопрос о человеке. Собственно поиски теоретического пространства для «свободной» деятельности субъекта, всегда присутствовавшие в аргументации постструктуралистов, но оттеснявшиеся на задний план задачами нигилистически деструктивного характера, воспринимавшимися как первоочередные, и стали основным содержанием последнего периода творчества Фуко, реализованным в его книгах «Использование удовольствий» и «Забота о себе».

Фуко движется от феноменологии, минуя антропологию, к онтологии и эпистемологии. Смерть человека — это тема, которая позволяет прояснить тот способ, которым понятие человека функционировало в знании. Помыслить человека - значит обратить внимание на язык, которым что-либо высказывается о человеке. Классическое мышление искало истину на стороне объекта. Вне языка. И поэтому оно было позитивным. Трансцендентальное мышление ищет истину на стороне субъекта. В пространстве языка. И поэтому оно было позитивным. Поэтому фраза Фуко «человек - это недавнее создание...» есть признание того, что человек стал мыслиться недавно. Что философы обратили внимание на язык и стали невнимательны к неязыковому. Пока человека не мыслили, его понимали. Как только его стали мыслить, его перестали понимать. Поэтому Фуко назвал его «местом непонимания» . Не понимая себя, человек собой понимает что-то другое. Но в основе этого знания лежит неустранимое немыслимое. Тем самым человек попадает в горизонт безмолвия. Дословного.
Определяющей чертой власти у М. Фуко выступает дисциплинарность. Дисциплинарность власти выражается в том, что она, начиная с XVIII века, с помощью таких институтов, как школа, больница, тюрьма, организует, вернее, «муштрует» человека, загоняя его в определенные рамки. Главной особенностью такой власти является тотальный, повсеместный контроль и надзор. Надзор осуществляется не только при помощи вышеупомянутых институтов, но и с помощью такого явления, как архитектура. В современном обществе функции тотального контроля выполняют средства массовой коммуникации, которые создают особые шаблоны и стереотипы, подчиняющие себе современного индивида.
Власть является в концепции М. Фуко не только контролем, но и выступает в качестве способа формирования знания. Таким образом, в трудах мыслителя появляется термин «власть-знание». «Власть-знание», по мнению М. Фуко, создает не только знание о мире, но и особого человека, человека дисциплинарного. Таким образом, философ приходит к выводу, что современный индивид – это порождение и результат властных отношений.
В своей концепции рационального дискурса как способа господства М. Фуко дает развернутую критику современного общества и человека. Философ говорит о борьбе за свободу человека в то время, когда, казалось бы, она уже завоевана. Французский мыслитель говорит о свободе потому, что он замечает, на наш взгляд, нарастающую отчужденность в обществе. Развитие же дисциплинарного общества, по словам М. Фуко, не останавливается. По его мнению, дисциплина как техника власти, показав себя в деле удержания власти действенной, входит в состояние кризиса, особенно в индустриально развитых странах. Французский ученый, замечая изменение общества и человека, говорит о том, что появляются люди, которые больше не поддаются дисциплине.

1. Фуко, М. Слова и вещи: Археология гуманитарных наук. – М.: Прогресс, 1977. – 488 с.
2. Фуко, М. История безумия в классическую эпоху. – СПб.: Унив. книга; Рудолино, 1997. – 573 с.
3. Фуко, М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. Пер. с франц. — М.: Касталь, 1996. — 448 с.
4. Фуко, М. Археология знания. – СПб.: ИЦ «Гуманитарная академия»; Университетская книга, 2004. – 416 с.
5. Ильин, И. П. Постмодернизм. Деконструктивизм. Структурализм. – М.: ИНТРАДА, 1996. – 340 с.
6. Делез, Ж. Фуко. – М.: Изд-во гуманитарной литературы, 1998. –171 с.
7. Бодрийяр, Ж. Забыть Фуко. – СПб.: Издательство «Владимир Даль», 2000. – 95 с.
8. Фуко, М. Рождение клиники. – М.: Смысл, 1998. – 310 с.
9. Фуко, М. История безумия в классическую эпоху. – СПб.: Унив. книга; Рудолино, 1997. – 573 с.
10. Сокулер, З. А. Методология гуманитарного познания и концепция власти-знания М. Фуко. / Логос, 2001, № 5. С. 25 – 30.
11. Фуко, М. Ненормальные: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1974-1975 учебном году. – СПб.: Наука, 2005. – 432 с.
12. Фуко, М. Интеллектуалы и власть: избранные политические статьи, выступления и интервью. – М.: Праксис, 2002. – 384 с.
13. Фуко, М. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. – М.,1999. – 454 с.
14. Дьяков А.В. Опыт археологического исследования работ М. Фуко: в поисках метода / Россия. Духовная ситуация времени. Москва: Изд-во РГСУ «Союз», 2004. № 3-4 (21-22). — С. 81-116.