Введение.

Обязательственное право с момента зарождения гражданского права как отрасли и как науки оказывало, во многом, определяющее влияние на их развитие, поскольку всегда должно было наиболее быстро и наиболее адекватно реагировать на изменяющиеся общественные отношения, предоставляя их участникам наиболее простые и удобные механизмы взаимодействия и защиты.
Теснейшая взаимосвязь общественных отношений в целом и обязательств предопределяет возможности и направления развития последних. Те изменения в российском обществе, начало которым было положено пятнадцать лет назад, существеннейшим образом повлияли на изменения в гражданском праве вообще и в обязательственном – в частности.
Принятый в 1994 и 1996 годах Гражданский кодекс Российской Федерации, закрепивший такие принципы и правa, как принцип свободы договора, принцип равенства всех участников гражданско-правовых отношений, запрещение произвольного вмешательства кого бы то ни было в частные дела, право на судебную защиту, дал обязательственному праву ту благодатную почву для роста и развития, которой оно было лишено на протяжении предшествовавших десятилетий. Принятие гражданского кодекса дало мощнейший толчок развитию обязательственного (и особенно договорного) права, поскольку в новой экономической ситуации участники оборота вынуждены были искать те или иные договорные формы, опосредующие новые хозяйственные отношения.
Происходящие в современном российском обществе экономические процессы, развитие торгового оборота, усложнение хозяйственных отношений, появление и совершенствование новых средств коммуникации и, как следствие, усложнение обязательственных конструкций, опосредующих указанные отношения, появление новых возможностей реализации исполнения тех или иных, казалось бы, привычных обязательств, а также появление новой законодательной регламентации исполнения обязательств вызвали целую волну обращений к институтам обязательственного права. Основная проблема таких обращений – отсутствие единых, чётких, типичных, универсальных подходов к исполнению, отсутствие однозначных ответов на возникающие вопросы как у законодателя, так и у судебных органов.
Рост значения обязательственного права в настоящее время проявляется и в том, что обязательства, являясь имущественной ценностью, всё чаще становятся самостоятельным объектом торгового оборота. По объёму и способам защиты обязательственные права не уступают правам вещным. Наблюдается тенденция взаимного проникновения способов установления вещных и обязательственных прав.
Регламентации исполнения обязательств, особенно отдельных их видов, посвящена большая часть Гражданского кодекса России (а также ряд статей Закона РФ «Об авторском праве и смежных правах», Закона РФ «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», Патентного закона РФ и других). Однако современная российская гражданско-правовая доктрина, а также правоприменительная практика не уделяет сегодня должного внимания вопросам, возникающим и могущим возникнуть при практическом применении норм законодательства, касающихся исполнения обязательств, и особенно общих норм обязательственного права. Весьма остро чувствуется обделённость вниманием указанных проблем в сравнении с огромным количеством работ, посвящённых способам обеспечения исполнения обязательств. Исследование же непосредственно исполнения обязательств, его принципов и отдельных элементов, их детальный анализ и выработка практических рекомендаций, связанных с появлением нового гражданского законодательства, современными отечественными цивилистами практически не ведётся.
Целью настоящей работы является теоретическое исследование принципов исполнения гражданско-правовых обязательств, выработка общих подходов к исполнению. Основным объектом анализа в ней являются нормы общей части обязательственного права, закреплённые в части первой Гражданского кодекса России. Для решения указанных задач особое значение имеет анализ отдельных обязательств, так как именно в них наиболее ярко проявляются те или иные институты обязательственного права.
Обзор литературы, посвящённой проблеме исполнения обязательств, показал, что и в предшествовавший период многие вопросы исполнения вызывали неоднозначную оценку различных авторов, нередко приводили к спорам. В новых условиях хозяйствования цена подобных споров для каждой из сторон несоизмеримо выше, на карту может быть поставлено будущее. Поэтому сейчас как никогда высока актуальность правильного и справедливого разрешения подобных ситуаций. А для этого необходимо чёткое и единообразное понимание закона.

Одно из условий надлежащего исполнения обязательства –– исполнение надлежащему лицу.
М.И. Брагинский, В.В. Витрянский отмечают, что норма статьи 312 ГК РФ, касающаяся возложения на должника риска совершения исполнения обязательства ненадлежащему лицу (но только в случае, когда иное не предусмотрено соглашением сторон и не вытекает из обычаев оборота или существа обязательства), представляет собой законодательную новеллу. Далее авторы делают вывод о том, что в случае возникновения спора по указанному вопросу, бремя доказывания того, что исполнение произведено надлежащему лицу, ляжет на должника. Авторы также отмечают, что законодательством предусмотрен механизм защиты интересов должника, который закреплен в статье 408 ГК РФ. Однако следует отметить, что в указанной статье закрепляется лишь обязанность кредитора, принимающего исполнение, подтвердить факт принятия исполнения (а также дает должнику право задержать исполнение в случае отказа кредитора). Указанное подтверждение отнюдь не является подтверждением совершения исполнения именно надлежащему кредитору.
Встречаются случаи, когда в силу определённых объективных причин кредитор не известен должнику заранее. Примером является обязательство по ценной бумаге на предъявителя либо обязательство по ордерной ценной бумаге. Как указывал Ф.И. Гавзе, незнание должником кредитора до наступления срока исполнения обязательства, по сути, значения не имеет; главное, «чтобы кредитор стал известен должнику в момент исполнения обязательства». И.Б. Новицкий и Л.А. Лунц указали способы легитимации лица перед должником в качестве кредитора (то есть доказывания того, что именно оно является кредитором) по каждому из рассмотренных случаев. «Так лицо, требующее исполнения по предъявительской ценной бумаге легитимирует себя в качестве кредитора путем простого предъявления её должнику. Если же лицо требует исполнения по ордерной ценной бумаге, то оно должно показать, что оно является лицом, к которому бумага дошла в порядке непрерывного ряда передаточных надписей. При этом в момент возникновения обязательства для кредитора должен быть определен способ, которым он должен будет установить свое право получить исполнение, а для должника –– правила легитимации кредитора, которые в этом случае строго формализованы».
И.Б. Новицкий, Л.А. Лунц сформулировали, по сути, условия освобождения должника от ответственности за исполнение обязанности ненадлежащему лицу: «Добросовестным является должник, который в момент исполнения не знал и не должен был знать, что лицо, которому он исполнил обязательство, не являлось кредитором и не имело права получить исполнение по данному обязательству». Жаль, что действующее законодательство не восприняло (и не воспроизвело, легально не закрепило) указанное определение.
Ф.И. Гавзе приводит ещё один пример «обязательства с кредитором, неизвестным в момент его возникновения –– обязательство, возникающее при объявлении закрытого конкурса на создание художественного произведения на определённую тему». Отмечу, что анализ норм главы 56 ГК РФ («Публичное обещание награды») и главы 57 ГК РФ («Публичный конкурс») позволяет сделать вывод о том, что и в настоящее время возможно возникновение обязательств с неконкретизированным кредитором по основаниям, подобным тем, на которые указывал Ф.И. Гавзе.
Во время исполнения обязательства закон допускает замену кредитора. Рассмотрим условия и механизм подобной замены, а также её последствия.
Статья 382 ГК РФ устанавливает два основания перехода права требования к другому лицу: сделку (уступку требования) и закон.
При уступке требования по общему правилу согласие должника на переход прав кредитора к другому лицу не требуется (за исключением случаев, установленных законом или договором). В силу прямого указания, содержащегося в пункте 3 статьи 382 ГК РФ, кредитор несет риск неблагоприятных последствий, вызванных неуведомлением должника о состоявшейся цессии.
По мнению О.С. Иоффе, «для перехода к цессионарию права требовать исполнения обязательства непосредственно от должника обязательным условием является уведомление должника старым кредитором о состоявшейся цессии; без такого уведомления цессия, как бы, не состоялась до конца».
Однако требование об исполнении обязательства может быть предъявлено новым кредитором (цессионарием) должнику и без уведомления последнего цедентом. В силу пункта 1 статьи 385 ГК РФ должник вправе не исполнять обязательство новому кредитору до представления ему доказательств перехода требования к этому лицу. Если же цессионарий предъявит должнику доказательства состоявшейся цессии, то это, по сути, и будет уведомлением должника о состоявшейся цессии. То, что подобное уведомление не представлено лично цедентом, значения не имеет. Главное, чтобы «указанное уведомление имело надлежащую форму».
Многие исследователи, например, «О.С. Иоффе, В.С. Толстой отдельно выделяли случай возложения кредитором на должника обязанности передать исполнение не ему, а обозначенному им третьему лицу». О.С. Иоффе пишет, что «должник по общему правилу не вправе отклонить подобное распоряжение кредитора, но дополнительные расходы относятся на кредитора». Указанное утверждение О.С. Иоффе в настоящее время подтверждается нормами параграфа 1 главы 24 ГК РФ. По сути, подобное распоряжение кредитора представляет собой уведомление должника о состоявшейся уступке требования. Отнесение на кредитора дополнительных расходов, если они вызваны изменением места жительства или места нахождения кредитора, должно осуществляться в порядке, предусмотренном статьёй 316 ГК РФ.
Законодатель подчёркивает, что правила о переходе прав кредитора к другому лицу не применяются к регрессным требованиям. Говоря о переходе прав кредитора к другому лицу, подразумевают замену, замещение «личности» кредитора в обязательстве. При этом само обязательство ни коим образом не изменяется, не обновляется, объем его не сокращается и не увеличивается, поскольку основания его возникновения остаются прежними. Просто право требования по такому обязательству, являясь имуществом в силу прямого указания статьи 128 ГК РФ, переходит от одного лица к другому. Регрессное требование отличается тем, что возникает вновь по основанию, отличному от основания требования погашенного. Одним из признаков регрессного обязательства, сформулированных О.С. Иоффе, является как раз то, что регрессное обязательство всегда «производно от другого, основного обязательства». Это может быть, например, «право регресса лица, возместившего вред, к непосредственному причинителю вреда (основание возникновения погашенного обязательства –– деликт, основание возникновения регрессного –– трудовые отношения плюс факт возмещения вреда). Именно поэтому право регресса имеет второе название –– право обратного требования».
Для наглядности можно сравнить рассмотренное право регресса с суброгацией страховщику прав кредитора к должнику. «Суброгация представляет собой основанный на законе (статьи 387 и 965 ГК РФ) переход к страховщику права требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещённые в результате страхования. Указанный переход осуществляется путём передачи этого права в объёме выплаченного страхователем страхового возмещения. Таким образом, при суброгации страховщик получает право на замещение (замену) страхователя (выгодоприобретателя) в его притязаниях к третьему лицу –– фактическому причинителю ущерба. Суброгация, по сути, представляет собой частный случай перемены лиц в обязательстве посредством перехода прав кредитора к другому лицу».
В связи со всем сказанным не совсем понятна точка зрения некоторых современных цивилистов, считающих суброгацию разновидностью регрессного требования. Так, Е.А. Суханов в своем комментарии главы 48 ГК РФ прямо указывает, что «такое требование страховщика к фактическому правонарушителю является разновидностью регрессных (обратных) требований»3.
В статье 387 ГК РФ перечислены и другие основные (общие) обстоятельства, влекущие переход прав кредитора к другому лицу на основании закона, но их список не исчерпывающий.
При переходе прав кредитора к другому лицу право требования, в общем случае, переходит в полном объёме с сохранением всех условий исполнения и акцессорных обязательств (статья 384 ГК РФ). Но что не менее важно, к новому кредитору переходят и все, если можно так выразиться, «обременения» (закон называет их возражения), которыми должник может воспользоваться в отношении нового кредитора (статья 386 ГК РФ).
Возможен случай, когда на стороне кредитора или на стороне должника по обязательству выступает не одно, а несколько управомоченных или обязанных лиц. В таких обязательствах сложность исполнения заключается в решении вопроса о том, «в каком объёме и перед кем должен исполнить обязательство каждый из должников, в каком объеме и к кому имеет право предъявить требование каждый из кредиторов». Решение этого вопроса зависит от того, является ли обязательство долевым или солидарным.
По общему правилу статьи 321 ГК РФ как обязательства с множественностью кредиторов, так и обязательства с множественностью должников признаются долевыми, поскольку из закона, иных правовых актов или условий обязательства не вытекает иное. Солидарная же обязанность или солидарное требование согласно нормам статьи 322 ГК РФ возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства. Таким образом, солидарные обязательства являются исключением из общих правил, устанавливающих долевой характер обязательств (при том с равным размером долей).
Однако нельзя не согласиться с мнением В.В. Витрянского о том, что «в Кодексе имеется такое количество норм, предусматривающих солидарные обязательства, что указанное исключение превращается едва ли не в общее правило. Это объяснимо тем, что солидарное обязательство и особенно солидарная ответственность должников в максимальной степени обеспечивают защиту прав кредитора»2. Что касается обязательств, связанных с предпринимательской деятельностью, то для них Гражданским кодексом установлена презумпция солидарности. При этом, как мне кажется, совершенно не обязателен характер предпринимательской деятельности для обеих сторон обязательства. Достаточно, чтобы деятельность одной из них носила предпринимательский характер (например, обязательства организации, осуществляющей предпринимательскую деятельность, перед гражданином-потребителем).
Действительно, установленные нормами статьи 323 ГК РФ права кредитора при солидарной обязанности, закреплённые в статье 324 ГК РФ ограничения на возражения, которые должник вправе выдвигать против требования кредитора в значительно большей степени, нежели чем в долевом обязательстве, гарантируют исполнение обязательства в полном объёме. Но я хотел бы рассмотреть солидарное обязательство не с позиций защищённости кредитора, а с позиций справедливости такой ответственности для должника.
Ф.И. Гавзе отмечал, что «солидарная ответственность вступает в некоторое противоречие с принципом строгой индивидуализации гражданско-правовой ответственности». В модели солидарной ответственности нарушается принцип эквивалентности, некий принцип баланса, в той или иной мере свойственный всему ГК. Действительно, солидарный должник несет ответственность несоизмеримую с той выгодой, которую он собирается получить. Конечно, если говорить о солидарной ответственности из деликта, из причинения вреда, то в этих случаях она наиболее уместна, особенно, если речь идет о виновном причинении вреда. Но в необходимости презумпции солидарной ответственности предпринимателя, если к тому же учесть очень широкие основания ответственности за нарушение обязательства для лица, занимающегося предпринимательской деятельностью (часть 3 статьи 401 ГК РФ), стоит задуматься.
Относительно долевых обязательств Д.И. Мейер считал, что долевое обязательство не единым, а совокупностью нескольких, если можно так выразиться, «параллельных» обязательств. «Здесь, –– писал Д.И. Мейер о долевом обязательстве с множественностью должников, –– представляется совокупность обязательств, а не одно; здесь столько же договоров, сколько отдельных обязанных лиц, и только от совокупного заключения отдельных договоров дело принимает такой вид, как будто в данном случае одно обязательство». Таким образом, по Мейеру долевое обязательство распадается на несколько практически не связанных, независимых обязательств, каждое из которых должно исполняться независимо от другого. Указанная точка зрения, несомненно, имеет практическое значение и может эффективно использоваться при анализе долевых обязательств.
Теперь рассмотрим обязательство, возникающее у лиц, одно из которых поручилось перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства. По общему правилу (статья 363 ГК РФ) поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно.
Несмотря на солидарный характер ответственности поручителя и должника перед кредитором, внутри круга солидарных должников в силу особенностей отношений между ними, связанных с договором поручительства, не возникает распределения прав и обязанностей, характерного для общего случая солидарной ответственности. Если, в общем случае, «должник, исполнивший солидарное обязательство, сам попадает в роль кредитора по солидарному обязательству в отношении остальных должников», то между должником и поручителем в силу статьи 365 ГК РФ есть строго определенная однонаправленная связь. Эта связь существовала в подобных отношениях всегда. Ещё Д.И. Мейер отмечал, что «поручитель, удовлетворив верителя за должника, вправе требовать от него вознаграждения; но должник, произведя удовлетворение верителю и тем освободив от обязанности поручителя, не вправе обратиться к нему за вознаграждением».

2.1.2. Исполнение обязательства надлежащим лицом.
В отличие от кредитора, который, как было показано в предыдущем пункте настоящего раздела, «до момента предъявления требования об исполнении может и не быть известен должнику, должник должен быть определён в любой момент существования обязательства».
В ныне действующем Гражданском кодексе закреплена презумпция возможности возложения исполнения обязательства на третье лицо, с тем ограничением, когда закон, иные правовые акты, условия обязательства или сам характер его указывают на необходимость личного исполнения обязательства (статья 313 ГК РФ). Следует особо отметить тот факт, что «при этом замены должника в обязательстве не происходит, во всех случаях исполнения обязательства другим лицом должник продолжает занимать свое место в обязательстве».
Но, как отмечалось в литературе, «не всякое привлечение третьих лиц для участия в исполнении обязательства является возложением исполнения».
Так, например, «В.Ф. Яковлева рассматривала на примере поставки смежными организациями головной отдельных комплектующих для последующей сборки и продажи «возложение исполнения обязательства в определённой его части должником на третье лицо» 4. Если принять подобную позицию, то и привлечение экспедитором отдельных специализированных организаций (перевозчиков, хранителей, организаций, осуществляющих погрузочно-разгрузочные работы, и т.д.), и привлечение генеральным подрядчиком субподрядчиков следует рассматривать как возложение исполнения.
Правильной представляется точка зрения, которой придерживались по данному вопросу И.Л. Брауде, В.С. Толстой. Так, И.Л. Брауде считал, что «генеральный подрядчик лишь привлекает субподрядчика для выполнения отдельных специальных работ». В.С. Толстой писал, что «в рассматриваемых случаях возложение исполнения отсутствует, так как привлекаемые для исполнения отдельных обязанностей смежники не совершают в полном объёме действий, принятых на себя должником по обязательству, что их действия лишь обеспечивают исполнение, но по своей сути им не являются».
М.И. Брагинский, В.В. Витрянский отмечают, что «в Кодексе появилась новелла, касающаяся исполнения обязательства третьим лицом в своём собственном интересе (часть 2 статьи 313 ГК РФ)». «Отличительными чертами этой нормы являются: императивный характер указанной возможности (она не может быть исключена волею сторон), строго определенное основание возникновения этой возможности, или указанного интереса (может воспользоваться только в случае, когда подвергается опасности утратить свое право на имущество должника вследствие обращения кредитором взыскания на это имущество), определены последствия такого исполнения (обязательство для должника не прекращается, просто третье лицо автоматически занимает в обязательстве место прежнего кредитора».
Многие авторы, например, Ф.И. Гавзе, отмечают, что «третье лицо, исполнившее обязательство, не вправе требовать от кредитора возврата исполненного. Оно лишь вправе при наличии соответствующих условий предъявить требование к лицу, обязательство которого оно исполнило». Но как должно быть оформлено такое исполнение, чтобы лицо, исполнившее обязательство, не могло в последствии недобросовестно поставить вопрос о неосновательном обогащении кредитора, принявшего исполнение? Ведь исполненное обязательство связывало лишь двух лиц –– должника и кредитора. В такой ситуации все полученное кредитором от третьих лиц нужно ещё связать с исполнением именно этого конкретного обязательства.
Закон не устанавливает каких-либо специальных требований для оформления подобной сделки. По общему правилу к ней следует применять правила части 2 статьи 408 ГК РФ, устанавливающей обязанность кредитора, принимающего исполнение, выдать должнику, а в данном случае лицу, исполняющему обязательство (квазидолжнику), расписку в получении исполнения. Но в данном случае для устранения самой возможности последующей ссылки на неосновательность обогащения кредитора, кредитор при принятии исполнения также вправе потребовать от должника расписки с точным указанием, какое обязательство и за кого тот исполняет.
При исполнении обязательства третьим лицом может возникнуть проблема ответственности за вред, причинённый некачественным исполнением, произведённым третьим лицом. Как утверждал В.С. Толстой, «сложность заключается в том, что, с одной стороны, может иметь место случай, когда должник не возлагал исполнения на третье лицо» и не должен отвечать за его действия, а с другой стороны, «само третье лицо не может нести ответственности за свои действия, поскольку у него не было обязанностей, за нарушение которых нужно отвечать»2. В подобной ситуации для защиты прав кредитора могут быть применены нормы Гражданского кодекса, касающиеся не договорной ответственности, а ответственности из причинения вреда (глава 59 ГК РФ), в частности, нормы § 3 («Возмещение вреда, причинённого вследствие недостатков товаров, работ или услуг») указанной главы.
Рассмотренные случаи касались исполнения обязательства третьим лицом. Другая ситуация имеет место, когда фактического исполнения ещё нет, но должник хочет перевести свой долг на другое лицо, то есть произвести замену обязанного лица в обязательстве. «В силу предписания статьи 391 ГК РФ такая сделка возможна только с согласия кредитора. При переводе долга должник, который переводит долг, совсем выбывает из обязательственного правоотношения, а его место занимает лицо, которое согласилось принять на себя переводимый долг». При этом обязательство продолжает быть обременено теми возражениями, которые основывались на отношениях между кредитором и первоначальным должником.


2.2. Предмет и способ исполнения обязательства.

Как уже было отмечено, одним из важнейших условий надлежащего исполнения обязательства является его исполнение надлежащим предметом или надлежащим способом (а, возможно, и соблюдением указанных требований в совокупности).
Как соотносятся понятия «предмет исполнения» и «способ исполнения» обязательства?
О.С. Иоффе считал, что «предметом исполнения в общем случае являются действия, которые должны быть совершены одним участником обязательства в пользу другого. Если же подобные действия связаны с передачей имущества, то общим понятием предмета исполнения охватывается и это имущество».
Однако представляется правильной точка зрения В.С. Толстого, считавшего, что «под предметом исполнения всегда имеются ввиду вещи, что «именно вещи остаются предметом исполнения даже тогда, когда должник оказывает услуги по поводу вещей». «Способы же исполнения обязательств, в частности, способы передачи предмета обязательства предопределяются, прежде всего, свойствами того, что передаётся, а также условиями договора и нормативных актов».
Рассмотрим, какие требования предъявляются к предмету исполнения обязательства, в качестве которого выступает товар. Среди основных требований к товару законодательство (все перечисленные ниже требования к товару содержаться, в частности, в § 1 («Общие положения о купле-продаже») главы 30 ГК РФ), и доктрина гражданского права выделяют четыре основных требования:
к количеству товара,
к ассортименту,
к качеству товара,
к комплектности.
Анализируя требования, предъявляемые к количеству товаров, необходимо отметить, что «согласно правилу, закреплённому в пункте 1 статьи 465 ГК РФ, количество товара не обязательно должно быть определённым по условиям обязательства, оно может быть определимым».
Качеству товара посвящено девять статей параграфа 1 главы 30 ГК РФ. А.А. Сарнэ определял качество как «соответствие предмета известным критериям, определяющим грани требований, предъявляемых к предметам». В качестве таких критериев он выделял «стандарты, технические условия, образцы, условия договоров»3.
К приведённому определению хотелось бы добавить несколько слов о необходимости учёта условий предъявления к товару тех или иных требований по качеству.
Согласно правилам статьи 469 ГК РФ, общее требование (при отсутствии условий о качестве в договоре) заключается в учёте обычных условий. Однако если продавец осведомлён покупателем о целях приобретения товара, товар должен быть пригоден для использования именно в этих «специальных» целях. При продаже товара по образцу или по описанию товар должен соответствовать образцу или описанию.
Особые требования предъявляются к качеству товара, передаваемого в рамках предпринимательской деятельности продавца, если эти требования предусмотрены в порядке, установленном законом. В указанном случае качество товара обязательно должно быть не ниже этих обязательных требований.
Две другие характеристики предмета исполнения – ассортимент и комплектность – неслучайно отдельно выделены законодателем. Некоторые учёные, например, В.С. Толстой, А.А. Сарнэ относили условие об ассортименте к числу тех, которые определяют количество товара, а условие о комплектности – к числу условий, определяющих качественные характеристики. При этом различие понятий комплектности и ассортимента А.А. Сарнэ предлагал проводить по следующему пути: «если имеет место невозможность нормального использования всего предмета исполнения в силу недопоставки определённой его части, налицо некомплектность поставки; если же продукция может быть нормально использована и без недопоставленных предметов, хотя бы и другим потребителем, речь должна идти об ассортименте».
Что касается условия о комплектности, которую В.С. Толстой определял как «наличие совокупности вещей, которые в нормативных и индивидуальных актах названы составными частями предмета исполнения либо которые в силу их свойств допускают совместное использование», то её отнесение к числу условий о качестве представляется правильным. Причисление же ассортимента к разряду условий о количестве представляется мне достаточно спорным.
Так, например, А.А. Сарнэ определял ассортимент как «установленное в договоре обязательное для отдельных партий товара соотношение групп, видов, родов, размеров, расцветок, фасонов определённого товара». Но ведь, во-первых, нарушение условия об ассортименте может не сказаться на общем количестве товара, а во-вторых, и это наиболее важно, партия товара, поставленная с нарушением условия об ассортименте, уже не будет обладать теми качественными характеристиками, которые предполагались, так как соотношение между отдельными элементами партии будет нарушено. Таким образом, условие об ассортименте, является комплексным, сочетающим в себе и требования к количеству товара в партии, и к качеству партии товара.
Реальное выражение требования об исполнении обязательства надлежащим предметом или надлежащим способом столь же многообразно, сколь могут быть многообразны условия отдельных обязательств.
Следующий вопрос связан со встречным исполнением обязательств. Для того чтобы правильно использовать нормы статьи 328 ГК РФ, следует внимательно разобраться в самой конструкции встречного исполнения.
Встречным, согласно указанной статье, признаётся исполнение обязательства одной из сторон, которое в соответствии с договором обусловлено исполнением своих обязательств другой стороной.
Первое, на что нельзя не обратить внимание, это установленная законодателем в этой общей обязательственной норме именно договорная обусловленность встречного исполнения. В Кодексе встречаются частные (специальные) нормы, устанавливающие для того или иного случая возможность неисполнения обязательства, обусловленного встречным исполнением, но обусловленного в силу императивного предписания закона (то есть в договоре этой обусловленности может и не быть). Примеры: право подрядчика на удержание (статья 712 ГК РФ), которое выражается в приостановлении подрядчиком исполнения обязанности по передаче заказчику результата работ, остатка неиспользованного материала и другого имущества; право перевозчика на удержание (часть 4 статьи 790 ГК РФ); право поверенного на удержание (часть 3 статьи 972 ГК РФ); право комиссионера на удержание (часть 2 статьи 996 ГК РФ); право продавца приостановить передачу товаров (часть 5 статьи 486 ГК РФ); право подрядчика приостановить начатую работу (часть 1 статьи 719 ГК РФ) и другие.
В приведенных случаях в качестве примера часто встречается удержание. Удержание, являясь способом обеспечения исполнения обязательств, представляет собой частный случай реализации правомочия, предоставленного кредитору (который в тоже время является и должником) частью 2 статьи 328 ГК РФ, согласно которой в случае непредоставления обязанной стороной обусловленного договором исполнения либо наличия обстоятельств, очевидно свидетельствующих о том, что такое исполнение не будет произведено в установленный срок, сторона, на которой лежит встречное исполнение, вправе приостановить его или вовсе отказаться от исполнения своего обязательства и потребовать возмещения убытков (указанный механизмможет быть реализован лишь при исполнении синаллагматических договоров). Именно таким «приостановлением исполнения» и является удержание. Р. Саватье считал имеющуюся у стороны возможность отказаться от исполнения своего обязательства отменительным условием по отношению к обязанностям этой стороны. Со ссылкой на статью 1184 Гражданского кодекса Франции Р. Саватье отмечал, что «отменительное условие всегда подразумевается в двусторонних договорах на случай, если одна из двух сторон не выполнит своей обязанности»1. Таким образом, в рассматриваемых договорах кредитор по неисполненному обязательству может потребовать признания своего собственного обязательства отменённым.
Справедливо ли поступает право, позволяя кредитору-должнику не исполнять свою часть обязательства? С.В. Сарбаш в своей статье «Право удержания как способ обеспечения исполнения обязательств» утверждал: «Это правомочие [то есть правомочие не исполнять обязательство] оправдывается тем, что в известных случаях предмет исполнения не равняется предмету требования, что смягчает ненормальность, которая заключается в неисполнении. Право, не имея ввиду благоприятствовать какой-либо стороне в ущерб другой, обеспечивает эквивалентность исполнения». Неравенство же предмета исполнения предмету требования следует из того, что они равняются лишь, если стороны в своём исполнении строго придерживаются условий обязательства. Любое нарушение делает предоставление другой стороны чем-то большим, неэквивалентным.
Второе легальное условие признания исполнения обязательства взаимным заключается в его обусловленности другим исполнением.
В.В. Витрянский замечает на этот счет, что «необходимым условием признания исполнения обязательства встречным является обусловленность последовательности исполнения сторонами своих обязательств». Именно обусловленность последовательности исполнения сторонами их взаимных обязательств, которая может быть прямо обозначена в договоре (или очевидно следовать из иных условий договора), а может также, как было показано выше, следовать из закона, является тем необходимым условием, которое и делает исполнение обязательства встречным.
Несмотря на добросовестность должника, при исполнении обязательства может возникнуть ситуация, когда подобное исполнение станет для должника невозможным.
Причиной указанной невозможности могут стать виновные действия кредитора. В этом случае закон позволяет суду (но именно суд решает подобный вопрос, а не контрагент) уменьшить размер ответственности должника, если причиной неисполнения или ненадлежащего исполнения явились одни лишь виновные действия кредитора.
Может возникнуть также ситуация, в которой кредитор отказался принять от должника надлежащее исполнение или не совершил действий, до совершения которых должник не мог исполнить своего обязательства (уже приводившийся выше пример статьи 804 из главы ГК РФ о транспортной экспедиции и другие). В таком случае, в соответствии с правилом, закреплённым в пункте 2 статьи 406 ГК РФ, должник не только не считается не исполнившим обязательство, но и имеет право на возмещение убытков, причинённых просрочкой кредитора, если последний не докажет, что он (или третьи лица, на которых было возложено принятие исполнения) не отвечает за обстоятельства, которыми вызвана указанная просрочка.
Особо Кодекс регулирует случай, когда обязательство по передаче денег или ценных бумаг не может быть исполнено должником вследствие следующих перечисленных в статье 327 ГК РФ причин:

Заключение

Настоящая работа позволила сделать ряд выводов теоретического и практического характера.
Первый вывод предваряет собственно исследование. Он лишь намечает его направление, определяет подход. Суть этого вывода заключается в том, что немаловажным при изучении принципов исполнения обязательства является, во-первых, правильное определение отношений как обязательственных и полное выяснение сущности этих отношений, то есть тех положительных действий, в которых заключается исполнение; во-вторых, – отграничение исполнения от иных способов прекращения обязательства (таких как зачёт, принудительное отобрание вещи и т.п.). Кроме того, совершение должником действия, предусмотренного обязательством, по истечении срока исковой давности следует рассматривать как, пусть и не надлежащее, но всё же исполнение обязательства.
В настоящей работе путём сравнительного анализа требований, предъявляемых к исполнению в различных странах и различных правовых системах, дана критика ряда законодательных неопределённостей, таких как «добросовестность», «заботливость», «осмотрительность», через которые законодатель пытается определить требования к исполнению обязательств, критерии надлежащего исполнения.
В ходе исследования соотношения принципов «реальное исполнение», «надлежащее исполнение» и «исполнение в натуре» в динамике развития обязательства сделан вывод о том, что понятия «надлежащее исполнение» и «исполнение в натуре» являются воплощением единого принципа реального исполнения обязательств в зависимости от стадии исполнения обязательства, будь то его «нормальное» исполнение или нарушение исполнения.
При анализе средств воздействия на неисправного должника доказано, что в качестве критерия для выбора следует проанализировать отдалённую цель (causa remota), то есть фактически мотив, толкнувший лицо к созданию обязательства. Для достижения результата обязательства, связанного с предпринимательской деятельностью, практически всегда является возможным замена реального исполнения компенсацией убытков. Для достижения результата, на который направлено обязательство в потребительской сфере, компенсация убытков может оказаться неравноценной заменой. Во всяком случае, при неисполнении таких обязательств необходимо решить вопрос о компенсации возможного морального вреда.
Кроме указанного критерия при выборе средств воздействия на неисправного должника также следует учитывать условия исполнения обязательства, является ли обязательство личным, зависит ли исполнение обязательства исключительно от воли должника, возможно ли исполнение обязательства в принципе, а если невозможно, то по чьей вине, имеет ли место неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства. Следует также не забывать, что исполнение обязательства было и остаётся средством восстановления экономического баланса кредитора, а не инструментом морального воздействия на должника.
При анализе методов понуждения должника к исполнению обязательства в натуре дана критическая оценка современного российского процессуального и исполнительного законодательства, касающегося этого вопроса. Я пришла к выводу, что было бы наиболее целесообразно воспринять французскую систему astreinte – разновидность денежных санкций за неисполнение судебного решения, не только стимулирующих неисправного должника, но и отчасти компенсирующих убытки кредитора, вызванные такой неисправностью.
Среди принципов исполнения обязательств я выделила принцип сотрудничества сторон при исполнении обязательства. В современном отечественном гражданском праве этот принцип нашел отражение не только в нормах, касающихся отдельных видов обязательств, но и в общей части обязательственного права (в требовании к кредитору о принятии разумных мер к уменьшении убытков, вызванных неисправностью должника). Важность указанного принципа подтверждается и тем, что его влияние сказывается уже на стадии возникновения обязательства (возможность признания недействительной кабальной сделки).
Я предлагаю проводить анализ указанного принципа не с позиций солидарности интересов сторон обязательства, а наоборот, с позиции противоположных интересов должника и кредитора в обязательстве. В ходе проведённого исследования мною сделан вывод, что проявлением сотрудничества сторон следует признать как действия, необходимость совершения которых может быть предусмотрена законом или условиями обязательства, так и оказание другой стороне таких видов помощи, которые из закона или обязательства прямо не вытекают.
Касаясь вопросов исполнения обязательства надлежащему лицу и надлежащим лицом при получении от кредитора подтверждения принятия им исполнения должнику необходимо также получить подтверждение того, что исполнение принято именно надлежащим кредитором. Кредитору для защиты своих интересов от возможных посягательств в будущем при исполнении обязательства третьим лицом необходимо получить от него подтверждение того, что это исполнение связано именно с определённым обязательством перед ним.
В работе также дано определение добросовестного должника при исполнении им обязательства ненадлежащему лицу. По моему мнению такого должника следует признать добросовестным при условии, что в момент исполнения он не знал и не должен был знать, что лицо, которому он исполняет обязательство, не является кредитором и не имеет права получить исполнение.
При анализе уступки права требования мною сделан вывод о том, что требования к уведомлению должника ограничиваются письменной формой. Произведено такое уведомление может быть как цедентом, так и цессионарием, либо любым другим лицом. Подобным подтверждением является, по сути, распоряжение должнику об исполнении обязательства обозначенному кредитором третьему лицу. В рассмотренном случае должны применяться нормы статьи 316 ГК РФ об отнесении на кредитора дополнительных расходов, если место жительства или место нахождения кредитора и указанного им третьего лица не совпадает.
В работе проведена граница между понятием «переход прав кредитора к другому лицу» и понятием «регрессное требование».
При исследовании солидарных обязательств дана критическая оценка презумпции солидарной ответственности по предпринимательским обязательствам (в сочетании с закреплёнными ГК основаниями ответственности предпринимателя), вступающей в противоречие с принципом эквивалентности, присущим всему гражданскому праву.
Критике также подвергнута формулировка статьи 363 ГК РФ, ставящая правомочия кредитора по обязательству, обеспеченному поручительством, обратиться за получением исполнения к поручителю в зависимость от неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства должником, и одновременно с этим вводящая солидарную ответственность должника и поручителя перед кредитором. В работе также исследованы особенности взаимоотношений между должником и поручителем, их отличие от обычных солидарных должников, отношения между которыми урегулированы нормой пункта 2 статьи 325 ГК РФ.
При анализе исполнения обязательства третьим лицом сделаны следующие выводы.
Первый касается того, что не всякое привлечение к исполнению обязательства третьих лиц является возложением исполнения обязательства. В частности, не являются возложением исполнения обязательства на третье лицо случаи привлечения экспедитором отдельных специализированных организаций, привлечение субподрядчиков генеральным подрядчиком.
Второй вывод заключается в том, что для защиты кредитора от вреда, который может быть причинён некачественным исполнением, произведённым третьим лицом (особенно при действиях третьего лица без согласия должника), могут применяться нормы главы 59 ГК РФ об ответственности вследствие причинения вреда.
Ряд выводов сделан при анализе предмета и способа исполнения обязательств.
Во-первых, установлено, что необходимо различать понятия «предмет обязательства» и «предмет исполнения обязательства», и что под последним всегда имеются ввиду вещи, по поводу которых производятся те или иные действия.
Во-вторых, предложена формула для отграничения понятия «нарушение комплектности» от понятия «нарушение ассортимента». Различие проводится, исходя из возможности использовать весь предмет исполнения.
В-третьих, сделан вывод о том, что условие об ассортименте является комплексным; оно сочетает в себе и требования к количеству товара, и к его качеству. Отнесение условия об ассортименте к разряду условий о количестве товара признано мною ошибочным.
Исследуя вопрос справедливости предоставления должнику права не исполнять свою часть обязательства, я пришёл к выводу, что в данном случае эквивалентность ( следовательно, и справедливость) соблюдается, так как любое нарушение исполнения обязательства делает встречное исполнение чем-то большим, чем предусмотрено договором.
Так как законодателем не установлены правила распределения дополнительных расходов, связанных с хранением объекта обязательства нотариусом или судом (статья 327 ГК РФ), я, исходя из принципа справедливости, предложила возложить указанные расходы на кредитора.
Вопросы выбора времени исполнения также рассмотрены мною в разделе, посвящённом способу исполнения обязательств. Отнесение их к разряду вопросов о сроке считаю неправильным.
В работе акцентировано внимание на понятии «момент исполнения» гражданско-правового обязательства, которое определено как завершение определённого действия или наступление определённого события, показана актуальность использования этого понятия в настоящее время.
При анализе установленных законом правил определения места исполнения обязательства подвергнуто критике имеющее место в современной цивилистике объяснение установленного законом правила определения места для исполнения обязательств, связанных с недвижимостью. Сделан вывод о правомерности использования указанного правила в отношении недвижимых вещей, указанных в подпункте 2 пункта 1 статьи 130 ГК РФ.
При исследовании срока обязательств и обязательств, содержащих условия, констатируется факт, что общая часть не содержит норм, регулирующих исполнение обязательств под условием. Также не содержится в ней определения отлагательного и отменительного (пресекательного) срока.
Исследованы нормы об исполнении обязательства в, так называемый, «разумный срок». Сделан вывод о том, что в случае неисполнения должником в разумный срок обязательства, которое не предусматривает срока его исполнения, такой должник не считается просрочившим.
Для определения понятия «разумный срок» мною предложено использовать по аналогии «формулу цены» (статья 424 ГК РФ), с обязательным учётом обстоятельств исполнения обязательства.
При исследовании возможности досрочного исполнения обязательства уделено внимание выявлению субъекта обязательства, в чьих интересах установлен срок.
Все указанные выводы направлены на упрощение применения норм закона, придание чёткости и определённости отношениям сторон в обязательстве, снижению риска участников оборота в связи с возможным различным толкованием тех или иных норм и правил.

Библиография
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. – М., 1940.
Актуальные проблемы гражданского права. / Под ред. М.И. Брагинского. – М., 1998.
Анненков К. Система русского гражданского права К. Анненкова. Том III. Права обязательственные. – СПб, 1898 г.
Арзамасцев А.Н. Охрана социалистической собственности по советскому гражданскому праву. – Л., 1956.
Брагинский М.И. Общее учение о хозяйственных договорах. – Минск, 1967.
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. – М., 1997.
Брауде И.Л. Договоры по капитальному строительству в СССР. – М., 1952.
Венедиктов А.В. Гражданско-правовая охрана социалистической собственности в СССР. – М., 1954.
Витрянский В.В. Гражданский кодекс о договоре. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1995. № 10. С. 4.
Вопросы советского гражданского права. / Под ред. М.М. Агаркова. – М., 1945.
Гавзе Ф.И. Обязательственное право. Общие положения. – Минск, 1968.
Генкин Д.М. Право собственности в СССР. – М., 1961.
Годэмэ Е. Общая теория обязательств. – М., 1948.
Гражданское право. Том 1. / Под ред. П.Е. Орловского, С.М. Корнеева. – М., 1969.
Гражданское право. Часть 1. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. – М., 1997.
Гурвич М.А. Право на иск. – М., 1949.
Ефимова Л. Ответственность банков при осуществлении ими инкассовых операций. // Хозяйство и право. 1995 г. № 12.
Жамен С., Лакур Л. Торговое право. – М., 1993.
Иоффе О.С. Обязательственное право. – М., 1975.
Иоффе О.С. Советское гражданское право (курс лекций). – Л., 1958.
Иоффе О.С. Советское гражданское право. – М., 1967.
Иоффе О.С., Толстой Ю.К. Новый Гражданский кодекс РСФСР. – Л., 1965.
Каравайкин А.А. Исполнение договоров. – М., 1934.
Комментарий части второй Гражданского кодекса Российской Федерации. / Под ред. В.Д. Карповича. – М., 1996.
Комментарий части первой Гражданского кодекса Российской Федерации. / Под ред. В.Д. Карповича – М., 1995.
Краснов Н.И. Реальное исполнение договорных обязательств между социалистическими организациями. – М., 1952.
Ласк Г. Гражданское право США (право торгового оборота). – М., 1961.
Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. – М., 1999.
Май С.К. Очерк общей части буржуазного обязательственного права. – М., 1953.
Маковский А.Л. Общие правила об обязательствах в гражданском кодексе. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1995 г. № 9.
Мейер Д.И. Русское гражданское право. Часть 2. – М., 1997.
Морандьер Л.Ж. Гражданское право Франции. Том 2. – М., 1960.
Новицкий И.Б. Реальное исполнение обязательств. – М., 1948.
Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. – М., 1954.
Новицкий И.Б. Солидарность интересов в советском гражданском праве. – М., 1951.
Новицкий И.Б. Участие кредитора в исполнении договорного обязательства. // Советское государство и право. 1947 г. № 7.
Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Курс советского гражданского права. Общее учение об обязательстве. – М., 1950.
Новоселова Л.А. Гражданский кодекс Российской Федерации о расчетах. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996 г. № 10.
Покровский И.А. Основные проблемы гражданского права. – М., 1998.
Райхер В.К. Новая роль кредитора в советском социалистическом праве. – Л., 1957.
Райхер В.К. Правовые вопросы договорной дисциплины в СССР. – Л., 1958.
Римское частное право. / Под ред. И.Б. Новицкого, И.С. Перетерского. – М., 1996.
Рясенцев В.А. Условия и юридические последствия отказа в защите гражданских прав. // Советская юстиция. 1962. № 9.
Саватье Р. Теория обязательств. – М., 1972.
Савиньи Ф.К. Обязательственное право. – М., 1876.
Сарнэ А.А. Прекращение обязательств исполнением. – М., 1950.
Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. – М., 1997.
Толстой В.С. Исполнение обязательств. – М., 1973.
Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. – Л., 1955.
Федоров И.В. К вопросу о понятии принципа реального исполнения обязательств по советскому гражданскому праву. – Томск, 1966.
Халфина Р.О. Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве. – М., 1954.
Хохлов С.А. Регулирование денежных отношений. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1996 г. № 8.
Цвайгерт К., Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Том II. – М., 1998.
Черепахин Б.Б. Спорные вопросы понятия и действия исковой давности. // Советское государство и право. 1957 г. № 7.
Шелестов В.С. К вопросу о понятии и содержании реального исполнения в хозяйственных договорах. – Харьков, 1965.
Яковлева В.Ф. Кооперированные поставки в промышленности СССР. – М., 1963.
Яковлева Е.М. Ответственность за несвоевременное исполнение и неисполнение плановых обязательств. – Душанбе, 1962.

Нормативно-правовые акты и судебно-арбитражная практика.
Конституция РФ. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993г., Москва.
Гражданский процессуальный кодекс РСФСР. Утверждён Указом Президиума Верховного Совета РСФСР 11 июня 1964 г. В редакции Федерального закона от 04 января 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР «О судоустройстве РСФСР», Гражданский процессуальный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР». // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1964. № 24. Ст. 407. Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1985. № 9. Ст. 305. Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 15. Ст. 768. Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 27. Ст. 1560. Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 30. Ст. 1794. Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 34. Ст. 1966. Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 17. Ст. 593. Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. № 22. Ст. 787. Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 18. Ст. 1596. Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 49. Ст. 4696. Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 1. Ст. 19. Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 355. Ст. 4134. Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 49. Ст. 5499. Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 12. Ст. 1373. Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 30. Ст. 3595. Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 47. Ст. 5341. Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 26. Ст. 3010. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 1. Ст. 5. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 26. Ст. 3173. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 28. Ст. 3493.

Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая. Принят Государственной Думой Российской Федерации 21 октября 1994 г. В редакции Федерального закона от 08 июля 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 32. Ст. 3301. Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 9. Ст. 773. Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 34. Ст. 4026. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 28. Ст. 3471.

Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 32. Ст. 3302.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации. Принят Государственной Думой Российской Федерации 05 апреля 1995 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 19. Ст. 1709.

Федеральный закон от 05 мая 1995 г. «О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 19. Ст. 1710.

Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая. Принят Государственной Думой Российской Федерации 22 декабря 1995 г. В редакции Федерального закона от 17 декабря 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Гражданский кодекс Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 5. Ст. 410. Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 34. Ст. 4025. Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 43. Ст. 4903. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 51. Ст. 6288.

Федеральный закон от 26 января 1996 г. «О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 5. Ст. 411.

Налоговый кодекс Российской Федерации. Часть первая. Принят Государственной Думой Российской Федерации 16 июля 1998 г. В редакции Федерального закона от 02 января 2000 г. «О внесении изменений и дополнений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 31. Ст. 3824. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 28. Ст. 3487. Российская газета. 2000. № 4.

Федеральный закон от 31 июля 1998 г. «О введении в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации». В редакции Федерального закона от 09 июля 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О введении в действие части первой Налогового кодекса Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 31. Ст. 3825. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 28. Ст. 3488.

Закон Российской Федерации от 07 февраля 1992 г. «О защите прав потребителей». В редакции Федерального закона от 17 декабря 1999 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей». // Ведомости Совета народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. № 15. ст. 766. Собрание законодательства Российской Федерации». 1996. № 3, ст. 140. Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 51. Ст. 6287.

Федеральный закон от 21 июля 1997 г. «Об исполнительном производстве». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 30. Ст. 3591.

Постановление Конституционного Суда от 12 октября 1998 г. № 24-П «По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 11 Закона Российской Федерации от 27 декабря 1991 года «Об основах налоговой системы в Российской Федерации». // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 42. Ст. 5211.

Информационное письмо Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26 января 1994 года № ОЩ-7/ОП-48 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением, изменением и расторжением кредитных договоров». // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1994. № 3.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2600/97 от 21 октября 1997 г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1998. № 2.

Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 7429/97 от 10 марта 1998 г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 1998 . № 6.

Письмо Госналогслужбы РФ от 13 ноября 1998 г. № ВНК-6-18/825 «Об уклонении налогоплательщиков от уплаты НДС и незаконном возмещении НДС». // Нормативные акты по финансам, налогам, страхованию и бухгалтерскому учету. 1999 г. № 2.