Введение

Вопросы бытия нации, ее духа и судьбы извечно актуальны, особенно в переходные периоды национальной истории. Эти вопросы объединены в философском термине «русская идея», применяющемся для интерпретации русского самосознания, культуры, национальной и мировой судьбы России, ее христианского наследия и будущности, путей соединения народов и преображения человечества.
Становление национального самосознания, сформировавшегося в веке в русскую идею, имеет свою историю. Но, несмотря на то, что, как писал И.А. Ильин, «возраст русской идеи есть возраст самой России», само понятие «русская идея» только в ХХ веке приобрело значение важнейшей проблемы, поскольку в наши дни особенно актуальна мысль о всеобщем спасении, восстановлении утраченных ценностей, выхода России из цивилизационного тупика.
По горькой иронии судьбы народ, выносивший идею всеобщего братства, был вовлечен в кровавый катаклизм, в котором вместо обетованного рая на земле и спасения он оказался ограбленным, раздавленным и поставленным на грань уничтожения. Поэтому судьбы России, поруганной и распятой, являются самой животрепещущей темой всей философской мысли ХХ века.
Падение коммунистического режима в России в 1991 г. отнюдь не означало окончания всех связанных с ним проблем, разрешив лишь часть из них, но зачастую породив вместо них новые, сплошь и рядом еще более болезненные. Над причинами этого думали и продолжают думать лучшие умы страны. Если отбросить суждения откровенных апологетов коммунистического режима, по мнению которых советская система была вообще лучшим из того, что в «этой стране» в принципе возможно (даже покойный А.А. Зиновьев в последние годы скатился до чего-то подобного), то главным обвинением является то, что творцы реформ мало прислушивались к советам знающих людей: например, А.И. Солженицына с его знаменитым «Как нам обустроить Россию» или авторов экономической реформы «500 дней», которая была куда лучше гайдаровской; сейчас столь же мало прислушиваются к новому властителю дум – писателю М. Веллеру с его «Великим последним шансом».
Все это так, однако к нынешним не услышанным (хочется верить, что пока) властителям дум не мешало бы прибавить их коллег из числа эмигрантов первой волны, посвятившим немало страниц своих работ перспективам России после свержения коммунистического режима. Несмотря на давность, многое из сказанного этими авторами остается актуальным и в наши дни.
Октябрьская революция и Гражданская война в России сопровождались невиданной по масштабам эмиграцией. В вольной или невольной эмиграции оказались лучшие интеллектуальные силы России, которые продолжали свою деятельность в эмигрантских центрах Европы – Берлине, Праге, Париже. Русские ученые, философы, богословы создавали новые учебные заведения, проводили конференции, издавали книги и периодические издания.
Изучая коммунистическую идеологию не столько в контексте европейской общественной мысли, сколько в контексте развития русской духовной культуры, русская религиозно-философская элита также смогла поставить и во многом разрешить вопросы, связанные с религиозно-мировоззренческими истоками и духовной природой коммунизма.
Протоиерей Георгий Митрофанов пишет: «Оказавшись очевидцами реализации в исторической действительности теоретических постулатов коммунизма, русские религиозные философы не только получили возможность исторически «экспериментально» проверить свои выводы относительно духовной природы коммунистической идеологии, но и проследить неизбежные метаморфозы этой идеологии по мере овладения ею массами русского народа.
Анализируя в условиях интеллектуальной и духовной свободы Русского Зарубежья особенности становления коммунистического режима в России, представители русской религиозно-философской традиции смогли одними из первых в истории европейской философской мысли поставить вопросы о путях преодоления в исторической действительности последствий практической деятельности коммунистического тоталитаризма.
Русских мыслителей ХХ века, которые так и не дождались встречи с Родиной, никогда не покидала мысль, что «царство Зверя» (по меткому выражению Д.С. Мережковского) рано или поздно придет к своему краху. И тогда встанет вопрос о формировании новой России, воскресшей словно Феникс из пепла на обломках коммунистического прошлого. К числу таких писателей-интеллектуалов принадлежат, в ряду прочих, и Иван Александрович Ильин (1883-1954) и Георгий Петрович Федотов (1886-1951). Оказавшись на чужбине не по своей воле, они до конца оставались верными России, продолжая беззаветно любить ее. «Где бы мы, русские люди, ни жили, в каком бы положении ни находились, нас никогда не покидает скорбь о нашей родине, о России. Это естественно и неизбежно: эта скорбь не может и не должна нас покидать. Она есть проявление нашей живой любви к Родине и нашей веры в нее» - писал И.А. Ильин.
Иван Александрович Ильин родился в Москве 28 марта (9 апреля) 1883 г. в семье присяжного поверенного, губернского секретаря. С 1901 по 1906 гг. он учился в Московском университете у проф. П.И. Новгородцева, где затем был оставлен для подготовки к профессорскому званию. Большевистскую власть не принял с самого начала, достаточно активно боролся против нее, за что и был выслан из Советской России в сентябре 1922 г. на знаменитом «философском пароходе». До 1938 г. проживал в Германии, однако столь же активно не принял и германский нацизм, за что подвергался ограничениям в преподавательской работе и находился под угрозой ареста. При этом выехать за границу ему тоже не давали. Лишь благодаря счастливой случайности Ильину удалось вырваться из Германии в Швейцарию, где он и прожил оставшиеся 16 лет жизни. Скончался И.А. Ильин 21 декабря 1954 г.
Георгий Петрович Федотов родился в 1886 г. в Саратове в семье губернского чиновника. В 1905 г. поступил в Санкт-Петербургский Технологический институт. В 1905 г., будучи членом РСДРП, принимал участие в революции, за что был выслан за границу. Учился в университетах Берлина и Иены, а с 1908 по 1914 гг., после возвращения из-за границы, окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета, где и остался в должности приват-доцента. Приход к власти большевиков Федотов не принял, заявив, что видит свои идеалы «поруганными и оскверненными в их мнимом торжестве». Принимал участие в полуподпольных антибольшевистских кружках. С 1920 по 1922 гг. занимал профессорскую кафедру в Саратовском университете, которую вынужден был оставить. Зарабатывал на жизнь переводами, а в 1925 г. эмигрировал. В Париже преподавал в Православном богословском институте, однако там не пользовался любовью, поскольку никогда не идеализировал дореволюционную Россию и исследовал причины ее гибели. В 1939 г. вынужден был уйти из университета после того, как написал, что в Испании террором занимаются не только республиканцы, но и франкисты. В 1940 г. переехал из оккупированного немцами Парижа в вишистскую часть Франции, откуда осенью 1941 г. сумел выехать в Нью-Йорк. Там Г.П. Федотов и жил до своей смерти в 1951 г.
Для сравнительного анализа выбраны эти два автора, поскольку, с одной стороны, между ними имелись серьезные разногласия, вплоть до обвинений, например, со стороны Ильина в том, что «г-ну Федотову с его взглядами место не в эмигрантской печати, а в «Правде» и «Известиях»», поскольку он-де «ненавидит дореволюционную Россию слепой ненавистью и всегда готов очернить ее вопиющей неправдой». На таких обвинениях мы еще остановимся подробнее, пока повторим, то, что уже говорили о нелюбви к Федотову со стороны значительной части эмиграции с учетом его социал-демократического прошлого (впрочем, и Ильин в молодости увлекался анархизмом, был крайним революционером и даже написал под псевдонимом Н. Иванов пьесу «Бунт Стеньки Разина»). На разногласиях мы тоже остановимся подробно, пока же отметим, что Ильин был несколько более традиционен, консервативен, тогда как Федотов – более либерален, действительно с некоторой примесью левизны и даже марксизма. При этом в чем-то был более прав И.А. Ильин, а в чем-то – Г.П. Федотов. А с другой стороны, оба автора очень похожи. В первую очередь – любовью к свободе, ненавистью к тоталитаризму, особенно коммунистическому, а главное – любовью к России, верой в ее неизбежное избавление от тоталитаризма и в большое будущее, а также верой в Бога.
Итак, выбранная нами тема по указанным причинам представляется очень актуальной, а с учетом того, что многие высказывания обоих авторов не потеряли смысла и в наши дни – и весьма практически значимой.
Еще двадцать лет назад имя И.А. Ильина было известно только специалистам по истории и философии, а труды его были надежно скрыты от глаз исследователей. Все изменилось с конца 1980-х гг., когда в ряде журналов и сборников стали появляться первые исследования об этом мыслителе. Творчество И.А. Ильина активно исследовалось многими авторами, среди которых такие, как А.В. Гулыга, И.Л. Евлампиев, Ю.Т. Лисица, Ю.С. Пивоваров, Н.П. Полторацкий, Ю.И. Сохряков (работы, на которые имеются ссылки в тексте, см. в списке литературы). Большими тиражами изданы и книги самого Ильина, включая собрание сочинений в десяти томах.
Что касается Г.П. Федотова, он изучен намного меньше, однако и его работы хорошо известны. Среди исследователей Федотова надо отметить таких авторов, как М.Г. Галахтин, Г.П. Довгий, М.М. Карпович, Л.Н. Столович. При этом некоторые работы И.А. Ильина подвергались сравнительному анализу с работами других авторов (например, его знаменитая работа «О сопротивлении злу силою»), но никогда – с работами Г.П. Федотова. И уж совершенно точно не появлялось комплексных сравнительных работ, касающихся творчества двух авторов. В этом научная новизна предлагаемой работы.
Объектом работы является посткоммунистическая Россия, предметом – те стороны этого творчества И.А. Ильина и Г.П. Федотова, которые касаются перспектив и проблем России после освобождения ее от коммунистической диктатуры в представлении обоих авторов.
Цель работы – сравнительное исследование отношения И.А. Ильина и Г.П. Федотова к будущему России после конца коммунистической диктатуры.
Задачами работы являются:
- последовательный анализ предлагаемых обоими авторами моделей социально-экономического развития будущей России;
- последовательный анализ программ политических реформ;
- изучение предлагаемых способов решения национального вопроса;
- исследование отношения авторов к духовно-нравственным проблемам современной им и будущей России;
- рассмотрение представлений обоих авторов о национальном и культурном возрождении России;
- анализ отношения России и внешнего мира у Ильина и Федотова;
- сравнительный анализ работ И.А. Ильина и Г.П. Федотова в плане их отношения к будущему России;
- выявление степени актуальности исследований обоих авторов в наше время.
В работе, помимо трудов самих И.А. Ильина и Г.П. Федотова, использованы работы авторов, занимавшихся и занимающихся исследованием их творчества, а также в целях сравнительного анализа работы других авторов, занимающихся проблемами обустройства России, включая современных. Теоретической основой работы послужили труды авторов, занимавшихся творчеством И.А. Ильина и Г.П. Федотова, таких, как А.В. Гулыга, В.А. Гусев, И.И. Евлампиев, В.В. Зеньковский, Н.П. Полторацкий, Ю.И. Сохряков, Л.Н. Столович и другие.
Работа состоит из введения, трех глав и заключения.
Во введении обосновывается актуальность, научная новизна и практическая значимость работы, даются краткие сведения о жизненном пути обоих исследуемых авторов, объясняется причина выбора именно их творчества в качестве объекта исследования, приводится краткий историографический обзор, ставятся цель и задачи, дается структура работы.
Первая глава посвящена работам И.А. Ильина, в которых затрагиваются возможные проблемы посткоммунистической России, в частности, устройства ее социально-экономической и политической системы, решения национального вопроса в многонациональной стране, отношений с внешним миром (в первую очередь, с учетом того, что эпоха, в которую писали оба автора, была еще временем «европоцентризма» - с Западом), а также (и это главное) духовно-нравственным проблемам страны. Последней проблеме посвящен отдельный пункт, однако, учитывая направленность творчества И.А. Ильина, ей будут так или иначе отданы и многие страницы всей этой главы.
Во второй главе аналогичным образом разбираются касающиеся будущей посткоммунистической России аспекты творчества Г.П. Федотова.
Третья глава состоит из двух пунктов. В первом из них проводится сравнительный анализ творчества обоих авторов, подпункты этого пункта соответствуют пунктам двух первых глав. Второй же пункт выделяет те стороны творчества обоих авторов, которые не потеряли актуальности и в наши дни, стараясь применить их к нынешней России.
Заключение обобщает выводы по трем главам и дает общую картину выводов по работе в целом.
Апробация работы ____.

Община представляет собой анахронизм, но пусть она отмирает постепенно сама, этот процесс не надо форсировать, как отчасти делал П.А. Столыпин, но тем более не надо его и консервировать. Собственно, этот процесс – постепенного отмирания общины – уже и шел в XVII в., однако после того, как Петр I превратил крестьян из субъектов в объекты права (дошло до того, что подати за крестьян платил помещик, чего раньше не было!), община на два века была законсервирована, поскольку помещику было легче иметь дело с общинным крестьянством, чем с индивидуальным.
Россия – страна преимущественно аграрная (на тот момент, когда писалась работа – Авт.), но сама должна перерабатывать свое сырье. И вообще, Россия – самодостаточное образование, могущее быть хозяйственно независимой от Запада. Но постепенно необходимо переходить к индустриальной экономике, тем более что советская власть создала в стране атмосферу «пафоса техники».
Очень важная задача – социальная. Необходимо охранять рабочий класс от мести буржуазии и крестьянства, к которой часть этих классов будет склонна ввиду того, что коммунисты десятки лет выставляли пролетариат «гегемоном революции». Хотя на самом деле никакой «диктатуры пролетариата» не было никогда, как это доказали современные авторы, занимавшиеся историей «реального социализма», в первую очередь М..С.Восленский, однако легенда очень живуча.
Необходимо и не допустить безудержной эксплуатации на фабриках и заводах («нового крепостничества»), возможно, разумно сохранить советский «Кодекс законов о труде». Иначе рабочие смогут забыть ужасы большевизма и начнут его героизировать. Задача же интеллигенции – обучить рабочих знанию русской культуры. Очень важная задача – реабилитация в глазах рабочих крупного капитала, воссоздание вообще положительного образа буржуазии, испорченного советскими интеллигентами, «не отличающими торговлю от спекуляции и бизнес от эксплуатации».
С другой стороны, необходимо обеспечить предпринимателям уверенность в завтрашнем дне. Именно неуверенность нэпманов в будущем (к сожалению, оправдавшаяся) привела к тому, что значительная их часть вместо нормального бизнеса эксплуатацией государства, перепродажей (в содружестве с «красными купцами») государственных ресурсов и т.д.
Особняком стоит работа Г.П. Федотова «Социальное значение христианства». Не только ранние христиане, но и, скажем, Иоанн Златоуст уже после прекращения в Римской Империи гонений на Христианство пишет, что не свое тратят богатые, но чужое, принадлежащее всем сообща (Х сл 1 Коринфянам 3-4). И в странах Европы, и в Древней Руси Церковь умеряла ростовщичество, выступала против чрезмерной наживы и за справедливые цены и т.д., а также своим коштом заботилась о бедных.
С XV в. социальная функция Церкви сходит на нет – в Европе под влиянием протестантизма, многие отрасли которого прямо оправдывали богатство, считая его признаком благодати Божьей, а в России – под давлением усилившегося государства. И лишь в XIX в. социальная функция Церкви возрождается – на Западе. Но и в России многие религиозные философы поднимают социальные вопросы – Н.Ф. Федоров, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков.
Вообще же, задача социального христианства – отнять социалистическую идею у безбожников и вернуть ей христианскую любовь, что позволит отказаться от крови и тирании (созданной коммунистами) и соединить свободу и социальное братство. Преобразование нынешнего капиталистического общества должно осуществляться не через разрушение, а через взращивание ростков нового. Не должно быть равенство, но – «сближение социальных полюсов», т.е., очевидно, сокращение разрыва между богатыми и бедными. «Социализм есть блудный сын христианства, возвращающийся теперь, хотя бы отчасти, в дом отчий» - резюмирует Федотов.
Таким образом, при всей якобы противоположности с И.А. Ильиным, осуждавшим заигрывание христианства с социализмом, Федотов находит с ним общий язык: Ильин говорил об опасности безбожного капитализма, Федотов – об опасности безбожного социализма. Но Федотов считал возможной мирную трансформацию капитализма в социализм на христианской основе.



2. Проблемы политических реформ

Как и И.А. Ильин, Г.П. Федотов активно затрагивает проблему реформы политической системы будущей России.
При этом, в отличие от Ильина, Федотов, как историк по образованию, считает нужным предпринять длительное историческое исследование о природе государственности в России и в мире.
Федотов отмечает, что западная демократия выросла из аристократии. Церковники и бароны были хищниками, но именно они положили предел всевластию государства. Первоначально свобода была для немногих, но постепенно распространялась все шире. Внешним отражением этого процесса является постепенное распространение обращения «господин» с феодальных «господ» на всех граждан.
Однако на ранних этапах развития общества широкие народные массы этого не понимают, они хотят свободы «для всех или ни для кого», и в результате получается «ни для кого». Интересно, что Ренессанс, по Федотову, ознаменовался уменьшением свободы (развитие абсолютных монархий), однако с Реформацией пришел новый этап ее развития. Протестантизм не стал религией всего народа, и религиозные расхождения стимулировали развитие религиозной терпимости сначала в нескольких странах (Англия, Нидерланды), а потом и в других.
Французская революция, а точнее, порожденная ею Империя, по Федотову, уничтожила все свободы (независимый суд, автономию университетов, корпорации), и лишь после поражения Наполеона свобода во Франции начала развиваться.
Что касается России, то слабость традиций свободы в нашей стране породила расхожее мнение, что «Россия органически порождает деспотизм» или по крайней мере что «в условиях деспотизма ей легче осуществить свое историческое призвание». Этой точки зрения, в частности, придерживались нелюбимые Федотовым, как и Ильиным, «евразийцы». Отчасти этими настроениями заражается и сам Федотов, заявляя, что в эпоху Опричнины, например, «прогресс был на стороне рабства»
В целом, по Федотову, Древняя Русь имела все предпосылки для развития по европейскому пути. «Царь» (византийский император) был далеко, власть своих князей не была «сакральной». Так же было и при татарском иге, которое, конечно, давило русские княжества, но давление было внешним. Свобода погибла не с приходом татар, а с их уходом, когда ордынского «царя» сменил свой, доморощенный. Собирание земель привело к выкорчевыванию местных особенностей и традиций, везде осталась одна «Московия».
При этом нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что огромную роль в создании этой «сплошной Московии» сыграла все-таки Орда. Здесь Федотов, как и Ильин, роль Орды недооценивает. А вот евразийцы пишут о роли Орды в российской государственности. Эту роль отмечает и подавляющее большинство других историков, но, в отличие от евразийцев, видит в ней больше негатива: Н.М. Карамзин и Н.И. Костомаров, К. Маркс и А. де Кюстин, Н.А. Бердяев и Н.Я. Эйдельман, А. Кузьмин и Р.Пайпс – самые, казалось бы, разные люди, разделенные подчас непримиримыми идейными баррикадами, в этом вопросе едины.
Можно спросить, какое отношение имеет это все к проблемам посткоммунистической России. Однако вспомним, что именно евразийцы в значительной своей мере положительно относились к большевизму, видя в нем реставрацию как раз монгольско-московских порядков, нарушенных европеизацией России в «петербургский» период. Так или иначе, преодоление тоталитаризма надо, не отказываясь от позитивных сторон евразийства, начинать с преодоления наследства Орды. Этого ни Федотов, ни Ильин не смогли понять.
Кстати, советский «руководящий работник» сталинского образца, как верно отметил Г.П. Федотов, похож на «служилого» XVI (но не XVII, когда система уже начала разлагаться) века – он так же предан и не сомневается, черств к страданиям близких, но так же готов заморить и себя на работе.
А тот факт, что из полутора десятков молодых дворян, посланных в свое время Б. Годуновым учиться в Европу, не вернулся ни один, обличает породившую их культуру; тут тоже налицо аналогия с СССР с его многочисленными «невозвращенцами», хотя, конечно, московские цари и мечтать не смели о таких средствах борьбы с этим процессом, который применялся в СССР, особенно при Сталине.
В то же время Федотов делает ошибку, общую, впрочем для подавляющего числа историков – он отмечает поворот России к Европе начиная с Петра Великого, а не с первых Романовых, как это было на самом деле. Сам же Федотов отмечает, как уже говорилось, что в XVII в. наметился уже упадок «служилой» системы, но не может, связанный вышеуказанным пониманием истории, объяснить, что это результат европеизации.
После такого исторического экскурса, Г.П. Федотов переходит к проблемам предреволюционной России.
Одной из причин неудачи либерализма в России Федотов видит то, что либералы не сумели окраситься в привычные для русских цвета, подобно тому, как тоже пришедший с Запада социализм окрасился в цвета общины или артели.
Впрочем, после революции 1905 г., до 1914 г., революционная интеллигенция растаяла почти бесследно. В частности, Федотов отмечает (1926 г.) обилие бывших интеллигентов (включая даже бывших народников) в храмах – даже революция не сразу остановила этот процесс. Кстати, аналогичные тенденции отмечали в 1909 г. и авторы сборника «Вехи». На несчастье нашей страны, разразилась Первая мировая война, разразилась по меньшей мере лет на десять раньше, чем Россия смогла бы встретить ее достойно и не свалиться в революцию (точнее, на самом деле не «война началась не вовремя», и реформы слишком затянули).
В отличие от Ильина, который одно время (пусть и очень недолго) принимал национал-социализм, как антикоммунистическую национальную диктатуру, Федотов никогда не принимал фашизма для России как «шага вперед по сравнению со сталинизмом». Сталинизм, по Федотову – одна из форм фашизма.
И лишь после этого Г.П. Федотов переходит к проблемам организации государства в будущей России. Как и Ильин, он видит некоторые неудачные примеры на современном ему Западе, например, в той же Франции, где частая смена правительств проистекает из факта существования парламентской республики (Третьей, а потом Четвертой). Но, в отличие от Ильина, полагает, что монархия в России свое отжила, и, в частности, советует не связывать Православие с монархизмом («живого с трупом»).
Но главное, конечно, создать демократию, при этом не свалившись в те недостатки, которыми демократия обладает. Поэтому применительно к будущей России Федотов считает необходимым провозгласить следующие принципы.
Участие во власти – не право, а долг.
Представительство народа есть отбор лучших для отыскания и творчества (а не выражения) народной воли. При выборах должны оцениваться не программы, а личные качества кандидатов.
Граждане (и сами парламентарии) не должны заранее знать, какой набор возможных решений будет обсуждать парламент. Возможные решения выкристаллизовываются только в ходе парламентских дебатов.
Власть есть водитель народа, а не его приказчик. Законодательная власть получает от избирателей лишь общий наказ на решение задач, а как их решать, определяет сама.
Все сказанное достаточно близко перекликается с тем, о чем писал и Ильин.
Однако при этом Федотов признает необходимость в стране политических партий, поскольку граждане не могут сами договориться о кандидатах. Да, партийные кандидаты искажают индивидуальную волю, но без них современная демократия своего существования не мыслит.
Уделяет Федотов внимание и проблемам местного самоуправления в будущей России. «Суть демократии, - пишет он, - самоуправляющийся народ, не слагающий с себя забот об общем деле, несущий государственное служение и социальную ответственность. Необходимо широкое самоуправление, в том числе и местное, которое важнее высокой политики, понятной немногим. Без частного самоуправление государство деградирует или переродится в цезаризм.
В этом аспекте Федотов снова касается проблем катастрофы 1917 г. «Государство, - пишет он, - оттолкнуло земцев, отвело им тесно ограниченный удел, вечно подозреваемую и подрезываемую школу новой России». Это привело к тому, что в земствах воспитывались безгосударственники, деятели уездного и губернского масштаба. Не потому ли рассыпалась Россия в 1917 г., что в силу этой причины, когда после Февраля на смену самодержавному государственному аппарату пришли деятели из земцев, заменить чиновников из общегосударственно ориентированных структур оказалось некем?
Но, возможно, основной вывод из работ Г.П. Федотова – что не существует идеального государственного и общественного строя на все времена (опять-таки солидарно с Ильиным!), что любой строй может быть и справедливым, и выродившимся, поэтому каждый истинно верующий христианин должен сам найти лучший в данной обстановке строй и за него бороться.


3. Модель решения национального вопроса

Как и Ильин, Федотов видел страшную угрозу «сепаратизмов, созданных большевиками». При этом, подчеркивал он в своих ранних работах, большая часть народов России не видит своего существования вне единого государства. Однако исходить надо из того, что Россия – это не «Русь», а союз наций вокруг Руси. Россия должна быть образцом мирного сотрудничества народов не под гнетом, а под воздействием великой нации. Здесь он опять-таки солидарен и с Ильиным, и с евразийцами.
Очень болезненная проблема – Украина, однако отчасти и от нас зависит, какой она совершит выбор – в пользу Польши или в пользу России. Непонятно, правда, в чем именно зависит от нас, тут не мешало бы конкретизировать. Зато важно другое высказывание Федотова: пока не сделан непоправимый шаг и народ малорусский не ввергнут в унию или другую форму католизирующего христианства, мы не утратим нашего братства.
До конца XIX в., пишет Федотов, украинцы именовали себя русскими; во всяком случае, в российской державе малороссы не были унижены или обижены. Сейчас (речь не только об Украине) нет уже бессознательного стихийного народа, национальная интеллигенция творит его «по памяти», воскрешая старые обычаи, язык и т.д. Однако нынешняя недооценка Украины отталкивает ее от нас и способствует указанному процессу.
Будем ли мы, русские, осознавать близость Украины или отталкиваться от нее как от чего-то чужого? Во втором случае мы ее потеряем. Потеряем мы ее (и не только ее) и в том случае, если молодые люди из этих национальных регионов будут учиться не в Москве и Петербурге, а в Париже и Берлине. А ведь Украина – это не только Киевская Русь, от которой пошла и Россия, это и «украинское барокко» в архитектуре Москвы, это и Киевская академия, воспитавшая нашу Церковь.
К концу 1940-х гг. взгляды Г.П. Федотова несколько трансформируются. Он начинает рассматривать ближайшие перспективы после освобождения России от коммунистов при поражении от США (военное столкновение тогда казалось ему, как и Ильину и многим другим, весьма вероятным). И тут мы видим, что его взгляды на национальный вопрос изрядно поменялись.
Для большинства населения падение коммунистической власти станет освобождением, пишет Федотов. Однако Россия – многонациональное государство, а мы после Пушкина об этом забыли. Наша интеллигенция осуждала Империю, но ее результаты в виде границ воспринимались всегда как непререкаемые. Осуждалась насильственная русификация, но – методы, а не цели, которые считались правильными.
Мы привыкли говорить о мирном присоединении народов к России, но это лишь часть правды, так было не всегда. А культурную, цивилизаторскую роль Россия выполняла лишь на Востоке. Опыт насаждения культуры среди азиатских народов России очень удачен. Они никогда не знали свободы, террор воспринимали как нечто естественное. Только на Востоке СССР нес нечто прогрессивное. Со своей стороны, при СССР происходила и «азиатизация» самих русских, даже антропологически в них все больше монголоидных черт (в этом Федотов солидаризировался с евразийцами, хотя, в отличие от них, не считал это положительным явлением).
Русские (т.е. украинцы и белорусы) в Польше не были католиками, но они не были там чужаками. Москва же с ее военным деспотизмом была им чужда.
Когда же в Великороссии победил большевизм, все побежали от нее как от чумы. Военные действия гражданской войны почти не затронули Центральную Россию, а вот окраины сопротивлялись отчаянно.
При этом Федотов соглашается с тем, что распад произойдет по линии границ, проведенных непонятно на каком основании большевиками, и Россия лишится не только бакинской нефти, но и донецкого угля. Правда, сбросив имперское бремя, она от этого отнюдь не обеднеет…
В целом можно в данном случае отчасти согласиться с отповедью, которую дал Федотову И.А. Ильин. Цитируя его слова о том, что «если бы и не было никаких сепаратизмов в России, их создали бы искусственно» и «раздел России все равно был предрешен», что «Россия – обреченная империя», Ильин спрашивает: «Кто создал бы?», «Кем предрешен? Мировой закулисой?» Хотя отчасти можно согласиться и с Федотовым. Но об этом – в третьей главе.




4. Духовно-нравственные и культурные проблемы

Оценивая моральный облик современного ему «настоящего советского человека», Г.П. Федотов пишет, что у него «нет морали, убить человека для него – как клопа раздавить» и дальше пророчески замечает, что «как схлынет волна революционного коллективизма, эта «мораль» (кавычки Федотова – Авт.) станет на службу личному эгоизму. Человек без Бога – зверь или животное. Здесь Федотов повторяет Достоевского с его знаменитым «когда Бога нет, то все позволено». Но кто виноват в случившемся, в том, что в России стало так?
К числу несомненных достоинств работ Г.П. Федотова относится такой актуальный вопрос, как ответственность народа России за коммунистический режим. После татарского погрома Руси 1237-1240 гг. «книжные люди», оплакивая погибшую Русь, обличали ее грехи. Жозеф де Местр, ненавидевший Французскую революцию, видел в ней в то же время «суд Божий». А вот «мы» (россияне) не показали «нашу вину в нашей гибели». Нам необходимо «внутреннее покаяние», беспощадный суд над собой, на который не все решатся. «Скольким из нас придется стать ворчливыми зрителями при строительстве новой России и даже уехать в новое, добровольное изгнание».
Федотов уже тогда разглядел среди русских за рубежом непопулярность идеи об ответственности русского (шире – российского) народа за коммунистический режим, общее мнение о том, что «Германия за Гитлера несет ответственность, а мы за Сталина – нет» (написано в 1949 г.). Доля истины в таком подходе есть: нацистская Германия – пусть в уродливой и зверской форме – представляла из себя немецкое национальное государство, тогда как СССР – тут Ильин и Федотов едины – это не Россия.
Тем не менее, это неверный взгляд. Да, народ никто не спрашивал, режим все решал сам. Но если, допустим, пишет Федотов, британский парламент еще и в XIX в. представлял лишь ничтожное меньшинство населения страны (до парламентской реформы 1832 г. – 2%), то из этого не следует, что народ Британии не нес ответственности за колониальную экспансию Британской Империи. Народ отвечает за правительство уже тем, что одобряет его деятельность или по крайней мере терпит.
И.А. Ильин возражал Федотову: пусть, мол, г-н Федотов едет в Советию и там поучит народ, какие существуют возможности «не потерпеть» сталинский режим. Федотов, мол, отлично знает, что таких возможностей нет, а потому и не делает этого. Именно к этому эпизоду полемики двух авторов относится цитированное выше высказывание И.А. Ильина о том, что «г-ну Федотову место в «Правде» и «Известиях», а не в эмигрантской печати».
На такие обвинения хочется ответить словами скончавшегося недавно А.И. Солженицына, который знал сталинскую систему не извне, а изнутри, который встречался с людьми, отваживавшимися бороться с режимом в период его наивысшего могущества и который, приведя два примера (А.П. Скрипникова и Г.С. Митрович; впрочем, приводит он и другие примеры), восклицает: «Если бы не так благоразумны были мы все, если бы не ныли друг другу: Не поможет! Бесполезно! – а были бы вчетверть такие непримиримые – совсем бы другая была наша история!» Подробно описывает Солженицын восстания заключенных в сталинских лагерях, которые свирепо подавлялись, но все же постепенно расшатывали систему («пусть небольшую мы создали трещинку, а с трещинок-то и разрушаются пещеры»).
Но пусть бы и невозможно было бороться в конце 1940-х гг., продолжает Федотов, но ведь не всегда так было! Человек в соответствии с христианским учением имеет свободу выбора, и народ его сделал. Когда-то можно было бороться с тоталитаризмом, но народ поддался ему – из страха ли, из обмана, но поддался! В качестве примера Г.П. Федотов приводит алкоголика, который сейчас настолько спился, что не может излечиться без посторонней помощи, однако это не снимает с него ответственности за то, что он когда-то начал пить.
Федотов продолжает: но разве к партии не «примазался» густой слой беспартийных и околопартийных карьеристов? А кто охраняет заключенных в лагерях – сплошь партийцы да чекисты или те же рабоче-крестьянские парни в солдатских шинелях? А разве окрестные крестьяне за продукты или керосин не помогают ловить беглых из лагерей?

Заключение

Итак, выполняя основную цель работы, мы провели исследование отношения И.А. Ильина и Г.П. Федотова к будущему России после конца коммунистической диктатуры.
Результаты работы позволяют нам сделать следующие выводы.
Последовательный анализ предлагаемых обоими авторами моделей социально-экономического развития будущей России приводит к мысли о том, что оба они, хотя и несколько разными фразами, отстаивали то, что в дальнейшем получит название «социально ориентированная рыночная экономика», основными признаками которой широко развитая частная собственность и свободный рынок при одновременной защищенности трудящихся от всевозможных эксцессов капитализма. Различия тут чисто тактические – Федотов больше внимания уделяет собственно экономике и несколько иначе говорит о христианском начале в экономической деятельности: если Ильин выступает против «безбожного капитализма», то Федотов в некоторых работах – за «христианский социализм», за «социализм, отнятый у безбожников».
Анализ программ политических реформ также позволяет выявить большую степень единства между двумя авторами, которые оба призывают к постепенному переходу к демократии, после более или менее продолжительной национальной антикоммунистической диктатуры на основе «служения государства делу Божьему на Земле». Серьезные возражения вызывают некоторые конкретные положения Ильина по вопросу об избирательной системе, однако в целом между обоими авторами гораздо больше сходства, чем различий.
А вот изучение предлагаемых способов решения национального вопроса обнаруживает гораздо более серьезные разногласия. Ильин категорически не приемлет позднего Федотова, с его «неизбежным распадом империи», хотя близок Федотову раннему. Впрочем, неправ и Ильин, ратовавший за сохранение империи в границах 1914 г. Тут скорее необходимо искать какую-то золотую середину, и представляется целесообразным обратиться, например, к евразийцам, которых ни тот, ни другой не поддерживали.
Исследование отношения обоих авторов к духовно-нравственным проблемам современной им и будущей России опять-таки говорит о большой степени единства между ними – оба призывают к покаянию, духовному очищению, новому воцерковлению и вообще восстановлению веры в Бога; особенно актуален Ильин с его рассуждениями о христианстве как об основе всякой подлинной культуры, о чем, впрочем, пишет и Федотов. Тем более странно выглядит неприязнь Ильина к Федотову, вызванная фразами о «заслуживающем своего народа правительстве».
Анализ отношения России и внешнего мира у Ильина и Федотова дает основания заключить, что тут между ними разногласий больше всего: Ильин видит освобождение России от коммунизма только в ее внутренних силах, тогда как Федотов делает основной упор на помощь с Запада. Как это ни парадоксально, оказались в чем-то правы оба. А вот как будут строиться дальнейшие отношения с Западом, еще не решено, зависит во многом и от нас.
Выявление степени актуальности исследований обоих авторов в наше время позволяет сказать, что многие их призывы звучат так, как будто вчера написаны (хотя есть, несомненно, и безнадежно устаревшие). Отнюдь не случайно столь многие из цитировавшихся нами современных авторов (как, впрочем, и авторов начала ХХ века – например, из сборника «Вехи») перекликаются или полемизируют с Ильиным, Федотовым или с ними обоими. В этом видно непреходящее значение работ обоих авторов. Как непреходящи и те истины, которые Иван Александрович Ильин и Георгий Петрович Федотов, при всех их разногласиях и взаимном неприятии, оба проповедовали – честная частная собственность, творческий и Боговдохновенный труд, крепкая семья, твердый государственный порядок в сочетании со свободой и демократией, великая и державная Россия как общий дом всех ее народов, культурное развитие, а главное – духовность и вера в Бога как основа всего этого.

Список литературы

Библия.
Труды отцов Церкви.

Ильин И.А. Возрождение русской государственности/ Вера. Родина. Семья. – Женева: Издание Русского Трудового Христианского Движения, 1941. – С.5-16.
Ильин И.А. Национал-социализм/ И.А. Ильин: pro et contra. – СПБ.: Изд-во Русского Христианского Гуманитарного института, 2004. – С.477-484.
Ильин И.А. Наши задачи// Собрание сочинений в десяти томах. – Т.2. – Кн.1. – М.: Русская книга, 1993.
Ильин И.А. Наши задачи// Собрание сочинений в десяти томах. – Т.2. – Кн.2. – М.: Русская книга, 1993.
Ильин И.А. Новая Россия – новые цели/ Возрождение. – 1926. – 10 октября.
Ильин И.А. О богоустановленности советской власти/ Возрождение. – 1936. – 18, 23, 25 апреля.
Ильин И.А. О грядущей России. – М.: Воениздат, 1993.
Ильин И.А. О сопротивлении злу/ И.А. Ильин: pro et contra.– С.736-753.
Ильин И.А. О сопротивлении злу силою. – Берлин, 1925.
Ильин И.А. О сущности правосознания. – Мюнхен, 1956.
Ильин И.А. О частной собственности/ Собрание сочинений в десяти томах. – Т.1. – М.: Русская книга, 1993. – С.254-280.
Ильин И.А. Основные задачи правоведения в России/ Русская мысль. – Кн.VII-XII. - Прага, 1922. – С.162-188.
Ильин И.А. Основы борьбы за новую Россию. – Нарва: Издательство Народно-Трудового Союза нового поколения, 1938.
Ильин И.А. Основы христианской культуры. – Женева: Издательство Бюро конференции русских трудящихся христиан, 1937.
Ильин И.А. Основы христианской культуры. – М.: АСТ, 2002.
Ильин И.А. Путь духовного обновления. – М.: Русская книга, 2006.
Ильин И.А. Республика – монархия/ Возрождение. – 1926. – 9 мая.
Ильин И.А. Родина и мы. – Смоленск: Посох, 1995.
Ильин И.А. Россия и латинство/ Русская мысль. – Кн.IV-V. – 1923.
Ильин И.А. Творческая идея нашего будущего. – Берлин: Издание Народно-Трудового Союза нового поколения, 1937.
Ильин И.А. Церковь и жизнь/ Наши задачи. – Т.2. – М.: Рарог, 1992. – С.59-64.
Ильин И.А. Чего мы ожидаем от наших пастырей?/ О грядущей России. – М.: Воениздат, 1993. – С.305-308.
Ильин И.А. Черносотенство/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.466-470.
Ильин И.А. Что нам делать?/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.156-161.
Федотов Г.П. Империя и свобода. – Нью-Йорк: Посев, 1989.
Федотов Г.П. К вопросу о положении Русской Церкви/ Судьба и грехи России. – Т.1. – СПб.: София, 1991. – С.185-196.
Федотов Г.П. О гуманизме Пушкина/ Судьба и грехи России. – Т.2. – СПб.: София, 1992. – С.328-332.
Федотов Г.П. Пушкин и освобождение России/ Там же. – С.129-132.
Федотов Г.П. Россия и свобода. – N.Y.: Chalidze Publications, 1981.
Федотов Г.П. Социальное значение христианства/ О святости, интеллигенции и большевизме. – СПб., 1994. – С.51-78.
Федотов Г.П. Судьба и грехи России. – М.: Даръ, 2005.

Авторханов А. Загадка смерти Сталина/ Новый мир. – 1991. - № 5. – С.194-233.
Алексеев Н.Н. В бурные годы/ И.А. Ильин: pro et contra. – СПБ.: Изд-во Русского Христианского Гуманитарного института, 2004. – С.72-77.
Алексеев Н.Н. Евразийцы и государство/ Россия между Европой и Азией: евразийский соблазн. - М., 1993. - С.161-173.
Анастасий, архиепископ Иерусалимский. Из писем к И.А. Ильину/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.398-401.
Белый А. Между двух революций/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.70-71.
Бердяев Н.А. Кошмар злого добра/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.658-673.
Бердяев Н.А. Судьба России. – М., 1918.
Билимович А.Д. Критикам И.А. Ильина/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.449-450.
Буровский А.М. Рождение Российской Империи. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005.
Вакар Н.П. О сопротивлении злу (на докладе И.А. Ильина)/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.319-324.
Варшавский С.И. «О противлении злу» (от нашего пражского корреспондента)/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.289-292.
Веллер М.И. Великий последний шанс. – М., 2006.
Восленский М.С. Номенклатура. – М.: Советская Россия и МП «Октябрь», 1991.
Гершензон М.О. Творческое самосознание/ Вехи. – М., 1909. – С.70-96.
Гиппиус З.Н. Меч и крест/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.403-423.
Гиппиус З.Н. Предостережение/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.650-653.
Гиппиус З.Н. Черта непереступимая/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.337-343.
Гулыга А.В. Русская идея и ее творцы. – М.: Эксмо, 2003.
Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. – М., 1993.
Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. - М., 1993.
Даватц В.Х Сопротивление злу/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.312-319.
Демидов И.Л. Путь ученичества/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.307-309.
Демидов И.Л. Творимая легенда/ Там же. – С.303-306.
Добронравов Л.М. «Возрождение»/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.343-344.
Добронравов Л.М. Единый путь. Оправдание меча и убийства/ Там же. – С.324-332.
Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15-ти томах. – Т.14.
Евлампиев И.И. Божественное и человеческое в философии Ивана Ильина. – СПб.: Наука, 1998.
Евлампиев И.И. Драма «творящего духа»: Бог и человек в философии И.А. Ильина/ Ступени. – 1992. - № 3.
Евлампиев И.И. Философские и правовые взгляды И.А. Ильина/ Известия высших учебных заведений. Правоведение. – 1992. – № 3. – С.81-93.
Зеньковский В.В., протоиерей. По поводу книги И.А. Ильина «О сопротивлении злу силою»/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.423-446.
Исаев И.А. Евразийство: идеология государственности/ Общественные науки и современность. - 1994. - № 5. - С.42-55.
Исаев И.А. Евразийство: миф или традиция?/ Коммунист. - 1991. - № 12. - С.106-118.
Исаев И.А. Идеи культуры и государственности в трактовке «евразийства»/ Проблемы правовой и политической идеологии. - М., 1989. - С.3-36.
История XIX века. Под ред. Э.Лависса и А.Рамбо. – Т.8. - М., 1939.
Карамзин Н.М. История государства Российского. – М., 1989. – Т.III.
Карташев А.В. Ильин И.А. О сопротивлении злу силою/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.367-368.
Кейхель И.К. Мыслитель воли. К лекциям проф. И.А. Ильина в Риге/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.455-456.
Кизеветтер А.И. Славянофильство и евразийство/ Евразия: исторические взгляды русских эмигрантов. - М., 1992. - С.10-15.
Кольцов М. Омоложенное Евангелие/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.301-303.
Кончаловский А. Чужая экономика ломается на нашей культуре/ Аргументы и факты. – 2005. – 9 марта.
Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. – М., 1995. – Т.I.
Кузьмин А. Пропеллер пассионарности, или теория приватизации истории/ Молодая гвардия. – 1991. - № 9.
Кускова Е. Религия мести/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.602-606.
Кюстин А. де. Россия в 1839 г./ Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев. – Л., 1991.
Линник Ю.В. Иван Александрович Ильин. Предисловие к публикации «О сопротивлении злу силою»/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.532-538.
Лисица Ю.Т. Иван Ильин и Россия. – М.: Русская книга, 1999.
Маркс К. Разоблачения дипломатической истории XVIII века// Вопросы истории. – 1989. - № 4. – С.3-11.
Митрополит Антоний (Храповицкий). О книге Ильина/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.644-649.
Налепин А. Материалы евразийства в «Российском архиве»/ Евразийская перспектива. - М., 1994. - С.91-100.
Офферманс В. Добро и зло/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.528-532.
Пайпс Р. Россия при старом режиме. – М., 1993.
Пасманик Д. Черно-белое/ И.А. Ильин: pro et contra. – С.556-559.
Пивоваров Ю.С. Может ли спасти Россию самодержавная монархия?/ Вопросы философии. – 1991. - № 6. – С.76-84.
Полторацкий Н.П. И.А. Ильин и полемика вокруг его идей о сопротивлении злу силой/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.479-528.
Полторацкий Н.П. Иван Александрович Ильин. Жизнь, труды, мировоззрение. – Tenaflay (N.J., USA): Hermitage, 1989.
Редлих Р.Н. О сопротивлении злу силою по и.А. Ильину. Биографическая справка/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.462-479.
Розанов В.В. О писательстве и писателях. – М., 1995.
Савицкий П.Н. Степь и оседлость/ Россия между Европой и Азией… – С.123-130.
Савицкий П.Н. Хозяин и хозяйство/ Россия между Европой и Азией… - С.131-160.
Симонов К.М. Глазами человека моего поколения. – М., 1989.
Солженицын А.И. Архипелаг ГУЛАГ/ Собрание сочинений в семи томах. – Т.5-7. – М., 1991.
Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию/ Комсомольская правда. – 1990- 18 сентября.
Сохряков Ю.И. И.А. Ильин – религиозный мыслитель и литературный критик. - М.: ИМЛИ РАН, 2004.
Стогов Ф. О сопротивлении злу силой. Четвертая лекция проф. И.А. Ильина/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995.
Столович Л.Н. История русской философии. – М.: Республика, 2005.
Струве П.Б. Дневник политика № 7/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.306-307.
Струве П.Б. Дневник политика № 82/ Там же. – С.401-402.
Струве П.Б. Интеллигенция и революция/ Вехи. – С.127-145.
Трубецкой Н.С. Об истинном и ложном национализме/ Россия между Европой и Азией…. - С.36-47.
Федоров Н.Ф. Собрание сочинений в 4-х томах. – Т.1.
Франк С.Л. Этика нигилизма/ Вехи. – С.146-181.
Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие/ На стыке континентов и цивилизаций. - М., 1996.
Чернов В.М. Мир, меч и мiр/ Ильин И.А. Соч. – Т.5. – М.: Русская книга, 1995. – С.344-366.
Эйдельман Н.Я. «Революция сверху» в России. – М., 1990.