Введение

Эпоха Петровских преобразований – пожалуй, самый популярный (в плане количества посвященной ему литературы) если не в российской истории вообще, то по крайней мере в истории дореволюционной России. Петр I – исторический гигант, которого по популярности можно сравнить с Цезарем или Наполеоном, от которого берет начало очень многое в России, включая северную столицу Санкт-Петербург и нынешний российский флаг (по крайней мере в его нынешней ипостаси как государственного, учрежден он был Алексеем Михайловичем как военно-морской; нынешний же военно-морской – «андреевский» - флаг - тоже детище Петра). Это уникальная историческая личность, не вписывающаяся ни в один из привычных нам исторических «трафаретов». Это не либеральный реформатор наподобие, скажем, Александра II, не «просвещенный самодержец» вроде Екатерины II, не «тихий» преобразователь вроде его отца Алексея Михайловича. В то же время его нельзя квалифицировать и как подобие Ивана Грозного или Николая I (Е. Евтушенко придумал для деятелей такого типа удачное определение «борцы за несвободу») – при несомненных деспотических тенденциях, присущих его стилю правления, Петр все же стремился к прогрессу для России так, как он его понимал, а не к охранительным мерам в целях удержания старого порядка, и пусть варварскими методами, но боролся все же с варварством, стремился к контактам с Европой, а не к изоляции от нее.
Оценка личности и преобразований Петра I – очень разработанная тема, неоднократно поднимавшаяся как в дореволюционной, так и в советской и в постсоветской историографии. Значительно меньше внимания уделено предшествующему этапу преобразований – периоду правления первых Романовых (1613-1682 гг.), чему, однако, есть объективная причина: над большинством историков довлеет расхожий миф о том, что вхождение России в Европу началось только при Петре I, хотя на самом деле поворот России к Европе начал происходить еще при первых Романовых, после Смутного времени, поскольку серия неудачных войн с Польшей и Швецией (1579-1611 гг.) обозначила насущную необходимость учиться у Европы. Так, очень много сделал для европейских преобразований отец Петра Великого и царевны Софьи - «тишайший» Алексей Михайлович (1645-1676), немало прогрессивных реформ было проведено и в последовавшее затем короткое царствование старшего сына Алексея Михайловича - Федора Алексеевича (1676-1682).
Правление дочери Алексея Михайловича царевны Софьи (годы жизни 1657-1704, годы правления 1682-1689), пришедшееся на период номинального царствования ее братьев – малолетнего Петра I и неспособного к правлению Ивана V и окончившееся тогда, когда Петр, придя в возраст, взял бразды правления в свои руки и заточил Софью в монастырь – представляет собой как бы переходный период между постепенными преобразованиями первых Романовых и «поднятием России на дыбы» Петром: как мы далее увидим, при Софье темпы преобразований ускорились по сравнению с ее предшественниками, хотя не достигли такого размаха, как при Петре. Хотя бы по этой причине есть некоторые основания сказать, что именно в правление Софьи определилось дальнейшее развитие России на ближайшие как минимум половину, если не три четверти века (до Елизаветы или даже до Екатерины II). Иначе говоря, период правления Софьи – один из переломных периодов нашей истории.
Бесспорно, царевна Софья не была такой гигантской исторической фигурой, как Петр, но из этого не следует автоматически, что продолжение ее правления в случае иного исхода политической борьбы в России 1680-х гг. было бы худшей альтернативой петровским преобразованиям.
Данная работа представляет собой попытку определить роль и место правления царевны Софьи в истории России. Такую цель и ставит автор.
В число задач работы входят:
- определить личность царевны Софьи как правительницы, выявить, к какому «типу» государственных деятелей (см. выше) она принадлежала;
- проследить основные тенденции политической борьбы в России в 1680-е гг.;
- выявить степень и характер участия в политических событиях самой царевны Софьи в соответствии с ее характером и историческим типом;
- проанализировать ход, результаты правления и преобразований, проведенных царевной Софьей, и причины их, в том числе связанные с политической борьбой;
- наметить основные тенденции развития страны в период 1682-1689 гг.;
- сопоставить данные тенденции с тем, что было до и после Софьи;
- на основании анализа перипетий политической борьбы 1680-х гг. отметить основные причины того ее исхода, который имел место в действительности;
- постараться наметить возможность иного исхода политической борьбы 1682-1689 гг. и альтернативные перспективы развития России в случае продолжения политики Софьи после 1689 г.
Объектом работы является Россия периода правления царевны Софьи в сравнении с Россией ее предшественников и преемников, предметом – перипетии и тенденции политической борьбы в окружении Софьи и вообще в правящем слое России.
Работа состоит из введения, трех глав и заключения.
Во введении раскрывается актуальность работы, ее научная новизна и практическая значимость, определяется объект, предмет и метод исследования, ставятся цель и задачи, дается развернутая структура работы с определением краткого содержания глав, приводится краткий историографический обзор литературы.
В первой главе дается анализ личности царевны Софьи как исторического типа правителя и проводится анализ ее окружения в сопоставлении с личностями и окружением ее оппонентов (в первую очередь, естественно, тут должна идти речь о личности и окружении Петра I), освещаются аспекты формирования личностей и их окружения (т.е. влияние политических событий до 1682 г.), а также дается ответ на вопрос, как повлияли личность и окружение основных действующих лиц на исход политической борьбы 1682-1689 гг.
Вторая глава посвящена непосредственно политическим событиям 1680-х гг. и связанных с политической борьбой этого времени событиям российской исторической жизни, в первую очередь преобразованиям, проводившимся в период правления царевны Софьи, а также затрагивает события стрелецкого бунта 1698 г., косвенно связанного с личностью Софьи. Кроме того, заключительная часть главы посвящена анализу итогов политической борьбы и других исторических событий 1680-х гг., причины такого исхода событий.
Третья глава уделяет внимание сравнительно-историческому анализу преобразований Софьи и преобразований Петра, а также наброску возможных альтернативных вариантов развития событий после 1689 г. на основе тенденций развития России в 1680-е гг., в первую очередь варианту, когда Петр и Софья стали бы соратниками, а не противниками.
Историография петровской проблемы в России столь обширна, что здесь, в работе, посвященной царевне Софье, нет возможности хотя бы кратко осветить ее, хотя в тексте будут постоянно встречаться ссылки на работы, посвященные Петру I. Скажем только, что подавляющее большинство «петровских» работ – дореволюционных, советских и постсоветских – выдержано в официальном ключе: Россия до Петра находилась в состоянии «азиатского застоя», вхождение России в Европу началось только при Петре, причем для преодоления сопротивления махровых консерваторов Петру приходилось прибегать к чрезвычайным мерам, «бороться с варварством варварскими способами» и т.д.
Такой подход представляется очень однобоким в свете вышесказанного мнения о том, что поворот России к Европе обозначился еще при первых Романовых, после Смутного времени; эту точку зрения мы многократно подтвердим в том числе и в ходе нашего исследования. С другой стороны, многие критические работы в адрес Петра также грешат однобокостью, принижая великого преобразователя и преуменьшая его достижения – например, «Рождение Российской Империи» Андрея Буровского или особенно «Россия, которой не было» Александра Бушкова.
А вот работы о царевне Софье от такой однобокости свободны. Все или почти все авторы, независимо от их отношения к Петру, отмечают образованность Софьи и ее, как бы мы сейчас сказали, «продвинутость», то есть стремление к преобразованиям. Тут можно назвать А.П. Богданова (которого, впрочем, местами «заносит» на уровень, близкий к Андрею Буровскому или даже Александру Бушкову), М.М. Богословского, А.Г.Брикнера (здесь и далее не будет даваться ссылок на работы, цитируемые в основном тексте, за исключением случаев, когда это необходимо с точки зрения конструкции текста; см. их в списке литературы), Б.А. Куракина, Н.И. Костомарова, В.О. Михневич, А.Ф. Петрушевского, из иностранцев – профессора Йельского университета Линдси Хьюз. Эта последняя посвятила царевне Софье отдельную работу, тогда как большинство из цитируемых нами авторов упоминают ее лишь в контексте преобразований Петра (например, книга А.П. Богданова так и называется – «В тени Петра Великого») или в общем контексте истории России того времени (скажем, В.О. Михневич или Н.М.Молева, автор увлекательной монографии «Московские загадки»). Еще одна работа, посвященная именно итогам правления Софьи, принадлежит перу А.С. Лаврова. Из дореволюционных авторов некоторым аспектам деятельности правительства Софьи уделила внимание Е. Лермонтова. Пожалуй, единственная негативная характеристика царевны Софьи, которую мы неоднократно будем цитировать в работе, исходит от Н.Н.Устрялова. На противоположном полюсе – восторженная оценка современника, француза на польской службе Ф.Нивелля. Предпринята была и попытка полностью морально реабилитировать царевну Софью, оправдать все ее поступки, предпринятая Н.Я.Аристовым.
В целом, повторим, «крайние» оценки царевны Софьи остаются в меньшинстве, а преобладают характеристики ее как умеренной реформаторши, более «продвинутой», чем ее отец и брат Федор, но при этом куда более спокойной и умеренной, чем Петр I. Поэтому особого внимания заслуживает работа современной исследовательницы И.С. Кузнецовой – кстати, одна из немногих, посвященная именно Софье, которая видит Софью «несостоявшейся союзницей Петра Великого» (книга так и называется).
Проработке альтернативного варианта истории, когда Петр и Софья действовали бы как союзники, а не соперники, мы уделим место в третьей главе. Пока же отметим методы, какими будет проводиться наше исследование: анализ (различных аспектов политических событий 1680-х гг. и различных фигур из окружения Софьи и ее противников) и синтез сделанных выводов, историко-сравнительный метод (сравнение представителей различных группировок и их методов политической борьбы).
Научная новизна работы состоит в попытке дать оценку значения преобразований, проводившихся царевной Софьей, в сравнении с преобразованиями ее предшественников и преемников, и наметить возможные альтернативные пути развития России после 1689 г. (год падения правительства Софьи). Об актуальности и практической значимости работы в наши дни подробнее будет сказано в заключении.
Апробация работы ____.

Именно при Софье началась разработка в Сибири полезных ископаемых. Так, в 1684 г. «иркутский письменный голова» Леонтий Кислянский открыл месторождение нефти в Восточной Сибири, а в 1688 г. «медные руды плавильщик» Дмитрий Тумашов нашел месторождение самоцветов.
В архитектуре появился (отчасти еще до Софьи) стиль «московского барокко», хотя при упоминании конкретных зданий говорится в основном о церквах. Однако главное в другом. Одним из признаков европеизации страны традиционно считается строительство каменных зданий вместо деревянных. Так вот, еще до Софьи имели место аналогичные указы. Софья же также предписывала в центре городов строить дома из камня, а крыши крыть тесом или дерном. Возможно, толчком к новому стимулированию каменного строительства стал большой пожар в ноябре 1683 г., когда погорели хоромы царицы и царевен, а также патриаршие палаты и другие здания.
Проводились и другие работы по городскому благоустройству. Так, в марте 1686 г. было велено «на Москве на всех улицах и переулках навоз и мертвечину и всякий скаредный помет очистить и вывозить за Земляной город». Два года спустя, в марте 1688 г., всем объезжим дворянам было велено смотреть, «нет ли какого помету и мертвечины и собак и кошек и иного чего… о то все велеть тем людям, против чьих дворов такой помет есть, свозить за город». Ф.Невилль отмечает, что Москва при Софье была «спокойная и ухоженная», и хвалит Голицына, построившего новое здание Посольского приказа, каменный мост через Москву-реку и около 3.000 каменных домов.
Проводились и мероприятия по развитию морского дела. Так, в 1687 г. в Астрахань были направлены голландские плотники и матросы, построившие два фрегата. Кстати, и вообще иностранцы, приглашавшиеся в Россию в правление Софьи, были компетентнее тех, которых приглашали до нее. Таким образом, продолжилось дело Алексея Михайловича, построившего боевой корабль «Орел» (тоже изготовленный голландцами) и начавшего создавать морские силы на Азовском море. Правда, судьба этих двух фрегатов была столь же печальной, как и судьба «Орла» - если тот сожгли казаки Степана Разина, то эти суда – татары.
А вот проект армейской реформы Голицына, по которому армия становилась чисто дворянской, нельзя признать удачным: на многочисленные войны того времени, которые приходилось вести России, одних дворян не хватило бы. Впрочем, если бы Голицыну удалось освободить владельческих крестьян с оставлением в качестве повинности только подушной подати, то он получил бы многочисленный резерв для армии, ибо именно из таких свободных представителей среднего класса всегда выходят лучшие солдаты. Как уже говорилось, по другим сведениям, Голицын именно хотел обязать освобожденных крестьян военной службой.
Особо стоит отметить внешнюю политику правительства Софьи. Наследство ему досталось нелегкое: продолжала висеть угроза со стороны Крымского ханства, которому приходилось платить «поминки» (замаскированную дань), причем, например, в 1682 г. русский посол в Крыму был даже арестован и подвергнут пыткам за отказ платить «поминки» сверх положенного.
Но вскоре Турция и Крым ввязались в войну с целой коалицией государств: в 1683 г. турецкие войска осадили Вену, однако общими усилиями Австрии, ее вассалов из Священной Римской Империи и главным образом поляков нападение было отбито. В марте 1684 г. все эти государства и Венеция при поддержке Папы Римского образовали антитурецкую коалицию («Священную лигу»), в которую стремились включить и Россию. Так, австрийцы в письме к Софье призывали ее начать войну с Турцией, «чтобы ваше пресветлейшество изволили нынешнее такое благополучное время не прозевать, но паче обиды древле и ныне от турков учиненные отомстити».
Но для борьбы с Турцией надо было обеспечить себе тыл. В первую очередь, необходимо было упрочить мир со Швецией. Поэтому 22 мая 1684 г. правительство Софьи подтвердило Кардисский договор 1661 г. Многие авторы, сторонники «классической» точки зрения на Петра Великого, упрекают Голицына и Софью за этот шаг, например, тот же Н.Н.Устрялов, забывая о том, что и Петр начал борьбу за выход к морю не с Балтийского моря, а с Черного. А перспектива в том момент была на юге. В то же время Софья достаточно ясно дала понять, что не отказывается от борьбы за выход к Балтике, а просто откладывает ее пока.
Впрочем, правительство Софьи поддерживало переговоры с Данией, Бранденбургом и Францией о союзе против Швеции, но не с целью действительно заключить такой союз, а с целью сделать Швецию сговорчивее, что и удалось осуществить. С этой же целью переговоры затягивались, делались мелочные придирки к титулованию государей, например, к тому, что царя Федора Алексеевича шведы назвали Федором Михайловичем (шведы отвечали тем же – например, обвинениями, что русские пишут имя их короля Карла XI “Carlus” вместо “Carolus” - и таким образом еще и сами затягивали переговоры) и т.д.
И тут опять Софья самолично принимала послов (28 мая 1684 г.) Сохранилось подробное описание приема, наряда и Софьи, убранства царского места, того, кто стоял рядом и т.д., а также того, как Софья, по обычаям того времени, спрашивала о королевском здоровье, допускала послов «к руке» и т.д., что полагалось делать только царствующим особам.
Но гораздо важнее были отношения с Польшей. Эта страна должна была стать союзником в войне с Турцией, однако с ней самой еще оставалось состояние войны, причем Польша никак не хотела мириться, отдавая России Киев, который по Андрусовскому перемирию 1667 г. отходил России лишь временно (первоначально – на два года, потом, при продлении перемирия - на более длительный срок, но все равно не навсегда). Кстати, интересно, что А.Г.Брикнер использует в качестве доказательства плохого знания главой Посольского приказа В.В. Голицыным европейских дел тот факт, что он искал поддержки против турок у Франции – к тому времени уже полуторавековой (со времен оформления режима капитуляций 1535 г.) союзницы Турции. Но помощи против турок у Франции просила и Польша! Причем неудачу русского посольства (1687 г.) можно во многом объяснить непредсказуемостью «увязшего в трясине собственных противоречий» правительства самого Людовика XIV.
Однако, как несколько позже и Россия, Польша получила отказ. Между тем, дела у польского короля Яна Собеского шли не лучшим образом – он потерпел от турок два поражения, у Каменца-Подольского и в Молдавии. Со своей стороны, Турция сделала ряд уступок православной вере (например, восстановила на казенный счет сгоревшую православную церковь в Константинополе), чтобы удержать Россию от войны.
Наконец, поняв, что без России с турками много не навоюешь, Ян Собеский скрепя сердце пошел на подписание Договора «О вечном мире» 26 апреля 1686 г., по которому Киев навсегда отходил к России (есть сведения, что при подписании этого договора этот вообще-то воинственный и мужественный монарх… плакал). По Договору Россия должна была заплатить 146.000 рублей, порвать отношения с Турцией и Крымом и «за многие бусурманские неправды … послать войска свои со всеми воинскими наряды в Сечь и на переправы на Днепре … а в будущем 1687 году … на самый Крым походу со стороны их царского величества быть». И действительно, уже осенью 1686 г. последовал указ о походе в будущем году на Крым.
Однако в Договоре была и еще одна статья, самая важная, в перспективе означавшая конец Польше как независимой державе: польский король должен был обеспечить православным свободу вероисповедания в своем королевстве. В сочетании с тем, что отныне (с 1685 г.) киевский митрополит подчинялся не константинопольскому, а московскому Патриарху и при этом его духовная власть распространялась на всех православных подданных Речи Посполитой, Россия получила колоссальный рычаг давления на Польшу и вмешательства в ее внутренние дела. Неудивительно, что уже в 1697 г. Петр I добился избрания на польский престол своей креатуры – Августа Саксонского, и с тех пор, за исключением периода успехов шведов в Северной войне (1704-1709 гг.), Россия уже не выпускала Польшу из рук до самых ее разделов при Екатерине II.
Опять-таки польских послов по случаю заключения Вечного мира принимала сама Софья, но более того – это был пик всего ее правления, гигантский успех. Неудивительно, что именно с этого времени Софья стала писать свое имя в царских указах наряду с царями Иваном и Петром: «Великие Государи и Великие Князья Иоанн Алексеевич и Петр Алексеевич Всея Великия, Малыя и Белыя Росии (так в тексте – Ж.У.) самодержцы, и сестра их, Великая Государыня благородная царевна и Великая Княгиня Софья Алексеевна Всея Великия, Малыя и Белыя Росии указали и бояре приговорили».
После 1688 г. резко ухудшились отношения Франции с Россией – как ввиду недружественного приема русского посольства годом раньше, так и потому, что в сентябре 1688 г. Людовик XIV начал войну с союзницей России по антитурецкой лиге Австрией и ее союзниками Испанией, Нидерландами, Швецией, а немного позднее – и с Англией (война за Пфальцское наследство 1688-1697 гг.) В пику правительству Людовика, только что (1685) отменившего Нантский эдикт 1698 г. о веротерпимости по отношению к гугенотам, правительство Софьи издало указ о защите последних – «под державу нашу государскую в подданство принимать и на рубежах пропускать». Если учесть, что именно страны, принявшие основную массу бежавших из Франции гугенотов – Англия и Голландия – были (и долго еще оставались) экономически ведущими державами мира, победившими вскоре (в войне за Испанское наследство) и Францию, то нельзя не признать такой шаг Софьи достаточно мудрым.
Пожалуй, единственной неудачей правительства Софьи - Голицына, причем в значительной степени смягченной огромностью расстояний, на которые приходилось перебрасывать военные силы, надо считать Нерчинский договор 1689 г. Еще в 1650-х гг. русские освоили бассейн Амура и север нынешней Маньчжурии, однако с 1685 г., закончив покорение собственно Китая, маньчжурские императоры последнего из династии Цин начали систематическое вытеснение русских за Амур и дальше. В 1686 г. пал построенный еще первопроходцем Е.П. Хабаровым Албазинский острог, а 27 августа 1689 г. России пришлось подписать договор (на подписание которого в Нерчинск китайская делегация явилась с эскортом в 15.000 солдат с пушками, что намного превышало русские силы). Граница между Россией и Китаем проходила согласно этому договору севернее Амура, по рр. Аргунь, Горбица и Уда до Охотского моря.
Впрочем, известие о заключении договора пришло в Москву уже после падения Софьи. Так или иначе, тогда, похоже, конфликт не смог бы кончиться ничем другим при любом правительстве в силу отдаленности края от России и близости его к Китаю, располагавшему громадными людскими ресурсами. По крайней мере, ни Петр I, ни его преемники не предпринимали никаких попыток вернуть бассейн Амура до 1850-х гг., когда Россия намного укрепилась в Восточной Сибири, а у Китая начались серьезные проблемы с западными державами и ему стало просто не до Амура.
В общем, едва ли выдерживает критику утверждение Н.Н.Устрялова о том, что правительство Софьи не предприняло сколько-нибудь выдающихся деяний; буквально этот автор выразился так: «Дела и события того времени не соответствуют столь высокому понятию о талантах Софьи и ее советников в искусстве управления. В актах, изданных в семилетнее господство ее, мы не находим ничего замечательного ни для общественного благоустройства, ни для развития промышленных сил народа, ни для его образования». Тем более что, по мнению М.И. Богословского, и правительство Петра I в первые годы (он пишет «в 1689-1699 гг.») (по нашему мнению, это тоже сильно преувеличено – одни Азовские походы чего стоят!) не совершило решительно ничего выдающегося во внутренних делах.









3. Политическая борьба 1682-1689 гг. и поражение Софьи

Утвердившись у власти, сторонники Софьи начали проводить мероприятия с целью обезопасить себя. Так, в начале 1683 г. Ф.Шакловитый составил программу «перебора» регулярных полков, постепенного рассредоточения опасных элементов, недопущения критической массы. За участие в этом «переборе» Шакловитый стал думным дворянином. Но опасность пришла не оттуда.
Прежде всего, говоря о внутриполитической борьбе в России в 1680-х гг., надо помнить о том, что в решении Земского Собора, утвердившего царями Ивана и Петра, а правительницей Софью, не было никаких временных оговорок. Неясно было даже, останется ли Софья правительницей после достижения Петром совершеннолетия или отдаст власть ему. Ничем не предусматривалось время и условия передачи власти Софьей царям или одному из царей. Ни в мае 1682 г., ни позднее этот вопрос вообще не обсуждался.
Опасными (и гибельными) для Софьи стали Крымские походы В.В. Голицына. Вопреки расхожему мнению, они отнюдь не были неудачными, однако целый ряд факторов предопределил то, что они были восприняты в качестве таковых и способствовали падению правительства царевны Софьи.
Но начнем по порядку. Как уже говорилось, в 1683 г. Османская Империя начала войну против Австрии, на помощь которой пришли Венеция и Речь Посполитая. Усилиями в основном польского войска Яна Собеского турки были отбиты от Вены, однако война продолжала оставаться тяжелой для антитурецкой коалиции, которая с трудом отбивала атаки врага.
Воспользовавшись этим, Россия оказала давление на Польшу с целью признать за собой Киев навсегда. И это удалось – по «Договору о вечном мире» 1686 г. Киев стал российским окончательно. Однако, как уже говорилось, в договоре о вечном мире было и еще одно условие: участие России в войне с Турцией.
Россия вступила в союз с Австрией, Польшей и Венецией и стала готовиться к походам на Крым. Первый поход развернулся весной 1687 г. Точнее, армия выступила еще 22 февраля, но шла медленно, поскольку дворянские ополчения медленно мобилизовались и передвигались. Только 2 мая была форсирована река Мерло близ города Коломак. 30 мая к этой армии присоединилось 50-тысячное украинское войско под началом гетмана Самойловича.
Татары зажгли степь (13 июня), тем не менее русские армии под командой генералов Касогова (того самого, который руководил еще в 1674 г. строительством флота на Азовском море) и Л.Р.Неплюева брали турецкие и крымские крепости на Днепре одну за другой, наголову разгромили белгородскую (кочевавшую в районе нынешнего Белгорода-Днестровского) орду татар и шли на Очаков, который затем и сожгли.
В Стамбуле началась форменная паника. Султан перебрался на азиатский берег, в Анатолию. В Стамбуле муллы призывали горожан скорее покончить с собой, чем попасть в руки «неверных». Конечно, «у страха глаза велики», никакой прямой угрозы турецкой столице не было и быть не могло хотя бы ввиду отсутствия у России флота и еще слишком большого расстояния, разделявшего Россию и Турцию на суше. Это понимал и сам Голицын, который говорил уже тогда, что России нужен флот на Черном море, для приобретения же для флота баз необходимо завоевать Крым.
Но до Крыма было еще 200 верст. Участник похода Патрик Гордон пишет об ужасном состоянии войска, о том, что если бы татары напали, то и тех сил, которые еще имелись в наличии, нельзя было бы использовать, что лошади падали и некому было везти оружие и провиант. Тем не менее, когда Голицын 17 июня приказал повернуть назад, это не было похоже на отступление: достаточно сказать, что на Нижнем Днепре, у самого Крыма, построили Новобогородицкую крепость.
Так или иначе, моральный эффект от русских побед (например, сожжение Очакова) был огромен. Все противники Турции, воспользовавшись Крымским походом русских, перешли в наступление: австрийцы заняли Венгрию, венецианцы – Морею (Пелопоннес), откуда турки перебросили войска под Очаков (что, кстати, последний не спасло), поляки наступали в Молдавии.
В 1688 г. началась подготовка к новому походу. В сентябре были получены письма Константинопольского и Сербского Патриархов и господаря Валахии о том, что сложилась ситуация, когда православные народы ждут освобождения от турок, а заодно и мечтают о том, чтобы православная Россия на Балканах опередила своих католических союзников – австрийцев, как раз в 1688 г. взявших Белград. В указе о новом походе от 18 сентября 1688 г. говорилось о «бессилии» и «взаимной вражде и разорении басурман», какого «никогда не бывало, и такого смятения не слыхано», а также описывались гонения турок на православных христиан. Трудно сказать, насколько соответствовали действительности разговоры о разорении Турции, «бессилии» и «взаимной вражде» среди «басурман», но похоже, что Османской Империи, занятой на нескольких фронтах, и в самом деле приходилось несладко и предпосылки для успеха Крымского похода были. Помимо всего прочего, Голицын подготовил и тыл на Украине – еще в 1687 г., сразу после первого похода, он озаботился тем, чтобы вместо ненадежного Самойловича, противника союза с Польшей вообще, на пост гетмана был избран Иван Мазепа, который на тот момент, конечно, и не думал об измене России, а главное – был за поход на Крым.
Помимо всего прочего, у Софьи и Голицына была еще одна причина спешить с походом на Крым. Дело в том, что в 1682 г. позиции Нарышкиных были ослаблены, их клан обескровлен: трое из них погибли, дед Петра Великого К.П. Нарышкин пострижен в монахи, прочие (кроме царицы-матери) высланы из Москвы, и в дальнейшем происходили ссылки их сторонников «по городам» (так, будущего петровского генералиссимуса А.С. Шеина отправили воеводой в Курск), то во второй половине 1680-х гг. их позиции начали укрепляться. Так, Судный приказ возглавил враг В.В. Голицына князь М.А. Черкасский. Но главное было в другом.
Постепенно приходил в возраст Петр I. Так, 25 января 1688 г. молодой царь впервые присутствовал на заседании Боярской Думы. В дальнейшем царь прилежно посещал Думу, осматривал все приказы и т.д. В апреле 1688 г. он пожаловал боярином своего дядю, брата царицы-матери, 24-летнего Льва Кирилловича Нарышкина (почти в том же возрасте, как и убитого в мае 1682 г. несчастного Ивана Кирилловича). Впрочем, сидение в Думе и прочий старомосковский образ поведения монарха будущего первого императора не очень прельщал: вопреки расхожему мнению, Софья не удаляла Петра насильно в Преображенское, он рвался туда сам из-за нелюбви к придворным церемониям и т.д. (как мы уже говорили, возможно, подобные наклонности Петр унаследовал от матери). Наконец, в январе 1689 г. Петр женился (точнее, его женили, по общепринятой точке зрения, по настоянию матери) на Евдокии Лопухиной; по тогдашним нормам женатый мужчина становился уже полностью совершеннолетним, поэтому не исключено, что женитьба Петра была вызвана политическими соображениями, именно тем, чтобы, окончательно «придя в возраст», заявить свои права на престол, независимо от того, женился Петр сам или это решили за него.
Собственно, опасаться Петра Софья стала давно, возможно, именно этим объясняется ее стремление узаконить себя на престоле и как следствие писаться вместе с братьями в указах. А в августе 1687 г. Софья просила Шакловитого разведать, какова будет реакция стрельцов, если она коронуется. В конечном счете, царевна «учинить сего не изволила», опасаясь «гнева» братьев (т.е. фактически Петра). Ситуация могла бы измениться (не в смысле увеличения прав Софьи, а в смысле умаления прав Петра), если бы царица Прасковья (супруга старшего царя Ивана Алексеевича) родила ему сына. Но у этой царственной четы рождались только дочери… В общем, надо было спешить с каким-нибудь новым, аналогичным «Вечному миру» с Польшей, внешнеполитическим успехом. Кстати, есть сведения, что князь Голицын в начале 1689 г. колебался с принятием на себя командования в Крымском походе, не уверенный в успехе. Впрочем, приняв его, он действовал четко и решительно.
Итак, в следующий, 1689 г., поход снова начался в феврале. Но на сей раз были учтены ошибки предыдущего похода, к февралю все войска были собраны и выступление пошло быстрее. Уже 20 апреля 120-тысячное войско соединилось с Мазепой и его казаками. 15 мая начались первые атаки татар, однако, несмотря на них, Голицын привел русскую армию под стены Перекопа почти без потерь. Между тем, по канонам тогдашней военной науки, войскам не полагалось отходить от своих магазинов больше чем на три перехода. Войска при этом применяли ту тактику, изобретение которой в России приписывается А.В. Суворову, а на Западе – Наполеону: солдаты наступали колоннами, не останавливаясь и отстреливаясь от атаковавшей татарской конницы на ходу. Огонь 112 тыс. мушкетов и 350 пушек буквально сметал яростно атаковавшего врага. Татар ни разу не допустили да расстояние удара саблей, все их атаки захлебнулись. Письма В.В. Голицына говорят об отчаянном сопротивлении «поганых», бросавшихся на пушки и мушкеты, которых, тем не менее, в трехдневном сражении 15-17 мая «с великим боем отогнали и с поля сбили». Замечательно, что эти письма приводит не симпатизировавший Софье Н.Н.Устрялов, равно как не опровергают этих сообщений и критически относившиеся к Голицыну Ф.Невилль и некоторые другие.
Использовал Голицын и такие приемы, которые мы сегодня назвали бы «информационной войной»: так, он допустил европейских газетных корреспондентов не только в Москву, но и в свою ставку, чтобы они освещали войну в выгодном для него ключе. 20 мая 1689 г. Голицын был уже под Перекопом. Оставалось брать Крым; кстати, именно этого требовала Софья – уступки Крыма, Азова и Очакова, выселения всех татар из Крыма в Анатолию, освобождения всех русских пленников без выкупа и контрибуции в 2 млн. червонцев. Однако полководец на это не пошел. Почему?
С одной стороны, Крым уже был блокирован русскими, отрезавшими его от традиционных источников грабежа – русских, украинских, польских областей. В итоге в Крыму начался голод и мор. Любопытно, что в начале XVIII в., после поражения Петра I в Прутском походе 1711 г., Турция больше добивалась уничтожения голицынских крепостей у ворот Крыма, чем возвращения отвоеванного Петром в 1696 г. Азова. Так или иначе, хан заплатил дань (и, понятно, о «поминках» со стороны России больше никто никогда не заикался!), просил милости и обещал покориться. В то же время Голицын понимал, что брать Крым будет нелегко: в Перекопе было всего три колодца, на такую армию их бы не хватило, а за Перекопом – такие же безводные степи, как перед ним, даже еще хуже. Как показала история, лишь через полвека русское войско под началом фельдмаршала Миниха сумело войти в Крым.
Но если бы и удалось преодолеть все преграды, то брать Крым сейчас означало сделать Россию для Турции врагом № 1 – и это в ситуациях, когда союзники России, получив свое (Австрия – Венгрию, Венеция – Морею), уже вели с Турцией сепаратные переговоры. Поэтому Голицын предпочел давить Крым крепостями по его границам – часть из них была построена, часть Голицын собирался создать, но не успел; А.Буровский считает, что, будь у Голицына еще несколько лет, он задавил бы Крым сухопутной блокадой (страшной для государства, привыкшего жить грабежом соседей) окончательно и бесповоротно. Теперь же, 25 мая, Голицын дал приказ возвращаться.
В результате ему так и не удалось короновать Софью. Но более того, поход был объявлен враждебными силами неудачным, потери Голицына, приведшего на самом деле почти всю армию обратно, сильно преувеличены и т.д., причем приложил руку, как уже говорилось, и Патриарх Иоаким, заявивший, что поражение – результат засилья в армии иноземцев. При этом и часть служилых дворян, поддерживавшая Патриарха, явилась в поход в траурных одеждах по случаю будущей неудачи (!), вызванной «засильем иноверцев». Впрочем, возможно, главной причиной такой позиции многих дворян было то, что в походе их по приказу Голицына занимали на тяжелых фортификационных работах.
На позиции Патриарха по поводу «засилья иноземцев» в армии и вообще в стране надо остановиться подробнее. «Каждое государство держит свой нрав и обычай в одеждах и поступках, а чужеземных обычаев не приемлют и иным верам свободы не дают», - заявил он, «забыв» добавить, что как раз те страны, которые особенно рьяно «чужеземных обычаев не приемлют» и «иным верам свободы не дают», уже без малого век находятся в глубоком упадке, как, например, Испания (упадок Франции, только что отменившей Нантский эдикт, был впереди – пока она находилась на пике могущества), а процветают страны веротерпимые и склонные к новшествам (Англия, Голландия).
Но был и еще один аспект проблемы, почему общественное мнение страны не приняло такую политику Софьи. Чтобы понять это, надо сделать большое историческое отступление.
История Европы XVI и первых двух третей XVII вв. представляла собою борьбу двух лагерей. Основу одного из них составляла мировая держава Габсбургов, включавшая в себя как Священную Римскую Империю с Чехией, Нидерландами (до Нидерландской буржуазной революции – всеми, после нее – с Южными), частью Венгрии и Италии, так и Испанию с ее огромными колониями. В этой империи «никогда не заходило солнце». Поддерживал Габсбургов и папский престол, а временами – и Венеция. Самым сильным государством противоположной коалиции была католическая Франция, к ней же тяготела и Турция, но основу ее составляли протестантские страны: Англия, Нидерланды, Швеция, Дания, немецкие протестантские князья.
Так вот, при Иване Грозном, после краткого периода дружбы с Англией, Россия переориентировалась на Габсбургов – вплоть до того, что, как уже говорилось, первый русский царь хотел сделать своим преемником австрийского эрцгерцога. Это можно понять, если учесть, что главный враг тогдашней России Польша ориентировалась на антигабсбургскую коалицию.
В XVII в. ситуация изменилась. Польша переориентировалась на Габсбургов, а Россия, соответственно, стала поддерживать их противников – протестантов. Единственное отступление от этой политики, когда в 1656-1658 гг. Россия заключила перемирие с Польшей и стала воевать со Швецией, привело к тому, что Россия и к Балтийскому морю так и не пробилась, и значительную часть отвоеванных у Польши земель – Литву, Белоруссию, Правобережную Украину – потеряла. Да и негативный опыт союза с Польшей против Турции имелся: в 1678 г. русские вынуждены были после упорной обороны оставить Чигирин в том числе и потому, что Польша заключила с Турцией позорный сепаратный мир, фактически предав Россию. Так что, скорее всего, зря царь Федор Алексеевич «опалился» персонально на А.С. Матвеева.
Так вот, политика Софьи была направлена на союз с Австрией и Польшей; вообще, позиция Софьи была прокатолической. Еще в 1684 г., в ходе переговоров о союзе против Турции, австрийские послы добились признания за католиками в России тех же прав на вероисповедание, какими пользовались уже десятки лет протестанты. С 1684 г. в Москве жили два иезуита под протекцией венского двора. Приехал и первый католический священник (почти сразу после падения Софьи, в октябре 1689 г., иезуитов выслали из Москвы).
Понятно, смешно на основании всего этого разделять опасения Патриарха Иоакима о том, что «после моей смерти вся Москва станет иезуитской», однако нельзя не признать очевидный факт: прокатолическая политика правительства Софьи была нарушением традиционной русской политики первых Романовых, а политика Петра, ориентированного на протестантскую Европу – ее продолжением. Мы уже говорили, что Петр это понял и отказался от поиска выхода к морю на юге. Лишь позднее, когда, с одной стороны, Россия смогла бороться с Турцией за Черное море один на один, а с другой стороны, международная обстановка радикально изменилась и союз с Австрией уже не вызывал такой неприязни в России, Екатерина II успешно реализовала то, что не удалось Софье и Голицыну.
Кстати, сама Софья, вероятно, понимала непопулярность в стране ее внешнеполитической линии, от которой в последние годы правления начала отступать. В число этих «отступлений» входят, например, упоминавшийся указ о поддержке французских гугенотов, принятый, кстати, с подачи протестантской Пруссии, с которой в 1689 г. заключили торговый договор и которая почти на 200 лет, до 1878 г., (с перерывом только в правление Елизаветы Петровны) стала союзником России.
Так или иначе, крымские походы ускорили падение правительства Софьи. Уже 8 июля 1689 г. на праздник иконы Казанской Богородицы по традиции царская семья слушала литургию в Кремле, а потом шествовала за иконой в Казанский Собор. Софья тоже собиралась присутствовать, но Петр ей велел сказать, что «не прилично при той церемонии зазорному ея лицу по необыкновению быть». Когда Софья не послушалась и пришли, Петр уехал в Коломенское, повторив фактически поступок своей матери семилетней давности на похоронах Федора.
Но настоящий конфликт был впереди. 6 августа 1689 г. Патрик Гордон впервые фиксирует хождение «слухов, которые небезопасно повторять». Что это были за слухи? Вероятно, о готовящемся покушении на жизнь царя посредством не то убийства, не то вооруженного выступления. Так, 7 августа было заявлено о том, что «множество стрельцов и солдат должны идти в Преображенское и побить всех Нарышкиных».
Вслед за тем прибежал в Преображенское некий человек (по другим сведениям – не посторонний, а караульный стрелец) с криком, что какие-то мужики прячутся в кустах, чтобы «извести царя». Здесь все непонятно: а откуда известно, что они хотят убить, и не кого-то, а именно царя? Может быть, просто какие-то бродяги присели под кустом отдохнуть? Да и были ли они вообще, эти мужики? Скорее всего, это была просто провокация. Да если бы Софья и Голицын и хотели убить Петра, то им это было бы гораздо легче сделать, например, когда он взял привычку ездить один или с двумя-тремя товарищами в Немецкую слободу. Кстати, есть сведения, что заговор против Петра таки был, но Сильвестр Медведев выступил против.
Но так или иначе, Петр испугался и в одном ночном белье ускакал в Троицу. И тут обнаружилось, что основная часть «силовых структур» России стоит за него: один за другим покидали Москву и уходили в Троицу к Петру стрелецкие, солдатские, рейтарские, драгунские и прочие полки.
Осознав свое поражение, Софья 29 августа выехала к брату в Троицу. Однако ее вынудили вернуться в Москву с полдороги. Софье объявили, что если она поедет дальше, то с нею поступлено будет «нечестно» и даже «из пушек будут стрелять» по ней и ее сопровождению. Есть основания думать, что Софью к Петру не пустили те, кто опасался примирения брата с сестрой.
6-7 сентября был арестован Ф.Шакловитый, 8 сентября он под пыткой признался в заговоре против Петра и 12 сентября был казнен. Был заговор или нет, но именно Шакловитый сослужил нехорошую службу Софье, «признавшись» в скорее всего никогда не существовавшем заговоре; для сравнения скажем, что «книжный червь» Сильвестр Медведев все пытки выдержал и ни в чем не признался.
Василий Васильевич Голицын благодаря заступничеству двоюродного брата Бориса Алексеевича был обвинен не в измене, а всего лишь в попустительстве Софье и «нерадении» во время Крымских походов. В итоге он был сослан в Яренск, затем в Мезень и наконец – в Пинежскую волость.
Сама Софья ни в чем не обвинялась, но ее имя было дискредитировано такими обвинениями в адрес ее приближенных. 9 сентября 1689 г. Софья была помещена в монастырь, хотя и не под строгий надзор.
Собственно, на этом политическая борьба 1680-х гг. и кончилась. Впереди еще будут события, связанные со стрелецким бунтом 1698 г. 17 сентября того года некие Василий Зорин и Аникита Сидоров признались на допросе, что стрельцы хотели «побить» сторонников Петра и звать Софью на царство. Сестра Софьи царевна Марфа и служанка Вера Васютинская также показали, что Софью «ждут на царство», но не более того. Никаких доказательств причастности Софьи к восстанию 1698 г. получено так и не было, что не помешало Петру постричь ее в монастырь под именем Сусанны. Скончалась Софья Алексеевна в 1704 г.
Но почему все-таки Россия не приняла Софью как царицу? В 1682 г., как писал Буровский, Россия еще была к этому не готова. А позднее, вплоть до 1689 г?
Фактически Россия ее уже признала: Софья возглавила еще в 1682 г. встречу стрельцов-староверов, и они, при всем их консерватизме, не выбежали из Грановитой платы, плюясь и бормоча «Аминь, рассыпься!», а вели диспут, в котором и Софья участвовала. Софья принимала иностранных послов, ведя себя как царствующая особа – и никто не возмущался. Она стала писаться с 1686 г. наравне с братьями, и никого это не шокировало. Но, похоже, будучи готовой признать царствование Софьи, как данность, Россия не смогла или не захотела выбрать Софью, когда право выбора появилось, предпочтя Петра – мужчину.
Выводы по второй главе. Итак, на основании изложенного во второй главе можно сделать определенные выводы сообразно поставленным задачам.
Личность царевны Софьи как правительницы, судя по всему, принадлежит к тому же типу государственных деятелей, что и ее отца Алексея Михайловича и брата Федора Алексеевича – постепенных реформаторов, хотя при Федоре и особенно при Софье темпы реформ заметно ускорились.

Заключение

Итак, подведем итоги работы на основании анализа выполнения поставленных нами задач.
Есть все основания полагать, что период правления царевны Софьи был весьма важным, судьбоносным в дальнейшей истории России, ибо именно в это время определился дальнейший вектор развития страны по крайней мере на ближайшие полвека, ибо то, что было заложено Петром без участия Софьи, определяло жизнь России не только при Петре, но и при его ближайших преемниках вплоть до 1740 г., а в отдельных аспектах (положение крестьян или судьба выборного начала на местном и государственном уровне) – и гораздо дольше.
Личность царевны Софьи как правительницы относится, по нашему мнению, к таким же постепенным и в то же время умеренно-радикальным реформаторам, как Елизавета Петровна, Екатерина II, Александр I.
Основные тенденции политической борьбы в России в 1680-е гг. характеризуются тем, что столкнулись две концепции дальнейших преобразований России – европеизации не быстрой, но зато глубокой, внутренней и главное – для всех (Софья) и европеизации стремительной, но зато внешней, поверхностной, с сохранением под европейским лоском многих отнюдь не европейских черт, причем европеизации не для всех, а в основном для привилегированных сословий, в первую очередь для дворянства; в результате победы второго типа лишь со времен Екатерины II европеизация стала распространяться и на городское население и до самых Великих реформ (а в отдельных аспектах – до Столыпинской реформы) практически не затронула большинство страны – крестьянство.
При этом, если Петр после 1689 г., по некоторым данным, лишь постепенно занял ведущее место среди «своей» политической группировки, то у нас есть все основания считать, что Софья возглавила «свой» клан с самого начала (1682 г.).
Анализ хода, результатов правления и преобразований, проведенных царевной Софьей, приводит нас к выводу, что они при своей меньшей внешней радикальности по сравнению с преобразованиями петровскими были куда радикальнее внутренне, означая европеизацию реальную, а не поверхностную, особенно в плане судьбы большинства населения страны – крестьянства.
При этом, если сопоставить основные тенденции развития страны в период 1682-1689 гг. с тем, что было до и после Софьи, то мы увидим, что при Софье эта, внутренняя, глубокая европеизация заметно ускорилась по сравнению со временами ее предшественников.
На основании анализа перипетий политической борьбы 1680-х гг. мы можем заключить, что основные причины того ее исхода, который имел место в действительности, далеко не всегда (даже не в большинстве) связаны с личностью самой царевны Софьи, а скорее с рядом факторов, не зависящих от нее – скажем, неготовность России предпочесть женщину в качестве царицы в том случае, когда у страны и общества (служило-дворянского, другого в России просто не было) появилась возможность выбирать.
Тем не менее, при некоторых других обстоятельствах имелась возможность иного исхода политической борьбы 1682-1689 гг. и альтернативные перспективы развития России в случае продолжения политики Софьи после 1689 г.; тут мы имеем дело с двумя вариантами – «Россия без Петра» и «Петр и Софья – соратники»; как мы видели, оба варианта отнюдь не фантастичны.
Причем мы видим, что при правительстве Софьи создавалась социально-экономическая система менее загосударствленная, менее забюрокраченная, более свободная и открытая, говоря современным языком – более либеральная (насколько это слово применимо к реалиям более чем трехвековой давности) экономическая и политическая система, чем при Петре, причем такая тенденция сохранилась бы и при обоих альтернативных вариантах исторического развития.
Напоследок – несколько слов о сохраняющейся актуальности темы работы в наше время. Помимо всего прочего, прославление Петра иллюстрирует тезис о том, что в России только власть есть творческая движущая сила в обществе. Этот тезис является составляющей самого гнусного и омерзительного мифа российской истории – что наша страна якобы способна к прогрессу только при жестоких деспотических правителях, а при любом послаблении со стороны власти приходит в упадок или в лучшем случае впадает в застой. Появившиеся в последние годы многочисленные прославления тех же Сталина или Ивана Грозного наглядно подтверждают наличие такой историографической тенденции. Борьба с подобным оскорбительным для русского народа мифотворчеством остается актуальной. И в этом значение исследования альтернативных, недеспотических вариантов реформ для России. В том числе реформ, проводившихся в правление царевны Софьи.

Список литературы

Автократова М.И., Буганов В.И. Сокровищница документов прошлого. – М., 1986.
Аристов Н.Я. Московские смуты в правление Софьи. – Варшава, 1871.
Беляев О. Кабинет Петра Великого. – СПб., 1793.
Богданов А.П. В тени Петра Великого. – М.: Армада, 1998.
Богданов А.П. Летописец и историк конца XVII века: Очерки исторической мысли переходного времени. – М., 1994.
Богданов А.П. От летописи к исследованию: русские историки последней четверти XVII века. – М., 1995.
Богданов А.П. Перо и крест. Русские писатели под церковным судом. – М., 1990.
Богданов А.П. Сильвестр Медведев// Вопросы истории. – 1988. - № 2.
Богословский М.М. Петр I. Материалы для биографии. I. Детство. Юность. Азовские походы. 1672-1697. – М.: Центрополиграф, 2007.
Богоявленский С.К. Научное наследие. О Москве XVII века. – М., 1980.
Брикнер А.Г. История Петра Великого. – М.: Терра, 1991 (репринт).
Брюсова В.Г. Русская живопись XVII века. – М., 1984.
Буганов В.И. (ред.) Восстание московских стрельцов 1698 года. Сб. док. – М., 1980.
Буганов В.И. Московские восстания второй половины XVII в. Автореф … д.и.н. – М., 1968.
Буганов В.И., Савич Н.Г. Восстание в Москве 1682 г. Сборник документов. – М., 1976.
Буровский А.М. Рождение Российской Империи. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005.
Бутенант Г. Семнадцать первых лет в жизни Петра Великого. – М., 1875.
Вебер Ф.Х. Записки о Петре Великом и его царствовании брауншвейгского резидента Вебера// Русский архив. - 1872. - Вып.6.
Виппер Б. Архитектура русского барокко. – М., 1978.
Греков И.Б. «Вечный мир» 1686 г.// Краткие сообщения Института славяноведения АН СССР. – М., 1951. - № 2.
Грунд Г. Доклад о России в 1705-1710 годах. - СПб., 1992.
Гумилев Л.Н. Тысячелетие вокруг Каспия. - Б.м. и г.
Дневник зверского избиения московских бояр в 1682 году и избрания двух царей Петра и Иоанна. – СПб., 1901.
Дополнение к актам историческим. – СПб., 1872. – Т.XII. - № 17.
Елагин С.И. История русского флота. Период азовский. - СПб., 1864.
Забелин И. Домашний быт русского народа. – М., 1895. – Т.1.
Забелин И. Домашний быт русского народа. – М., 1901. - Т.2.
История СССР под ред. В.В. Мавродина. Ч.1. С древнейших времен до 1861 года. - М.: Просвещение, 1979.
Карамзин Н.М. Сочинения. - М., 1820. - Ч.VII.
Кашин Н.И. Поступки и забавы императора Петра Великого// Петр Великий. Воспоминания, дневниковые записи, анекдоты. - СПб., 1993. - С.126-137.
Ключевский В.О. Сочинения. - М., 1959. - Т.VII.
Ключевский В.О. Сочинения. – М., 1968. – Т.2.
Коваленко Г.М. Первые металлургические заводы в Карелии (1670-1703). - Л., 1979.
Корб Г.И. Дневник путешествия в Московию (1698-1699 гг.). – СПб., 1906.
Корсунский А.Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской Империи и возникновение германских королевств. - М., 1984.
Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. – М.: Сварог, 1995. – Т.I.
Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. – М.: Сварог, 1995. – Т.II.
Кохен Х. Москва в 1687-1688 гг.// Русская старина. – 1878. - № 9.
Кузнецова И.С. Софья: несостоявшаяся соратница Петра Великого. – Калининград: ФГУИПП «Янтарный сказ», 2004.
Кулюгин А.И. Правители России. – М.: ЗАО «Фирма СТД», ЗАО «Славянский дом книги», 2006.
Куракин Б.А. Гистория о царе Петре Алексеевиче// Россию поднял на дыбы. – М., 1987. – Т.I. – С.364-387.
Лавров А.С. Регентство царевны Софьи Алексеевны. – М.: Археографический центр, 1999.
Латкин Л.В. Материалы для истории Земских Соборов XVII столетия. – СПб., 1884.
Лермонтова Е. Самодержавие царевны Софьи Алексеевны по неизданным источникам// Русская старина. – 1912. - № 2.
Лермонтова Е. Шелковая фабрика в правление царевны Софьи Алексеевны// Записки отделения русской и славянской археологии Императорского Русского Археографического общества. – 1915. – Т.10. – С.43-74.
Маньков А.Г. Турция накануне и после Полтавской баталии (глазами австрийского дипломата). – М., 1977.
Масси Р.К. Петр Великий. – Смоленск: Русич, 1996. – Т.1.
Матвеев А.А. Записки// Записки русских людей. События времен Петра Великого. – СПб., 1841.
Милюков П.Н. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII в. и реформы Петра Великого. - СПб., 1892.
Миних Б.Х. Очерк, дающий представление об образе правления Российской Империи// Безвременье и временщики. - Л., 1991.
Михневич В.О. Русские женщины XVIII столетия. – М., 1990.
Молева Н.М. Московские загадки. – М.: АСТ: Олимп, 2008.
Мордовцев Д. Русская историческая женщина. Популярные рассказы из русской жизни. – СПб., 1874.
Нартов А.К. Достопамятные повествования и речи Петра Великого// Петр Великий. Воспоминания, дневниковые записи, анекдоты. - СПб., 1993. - С.247-326.
Невилль Ф. де. Записки о Московии. – М.: Аллегро-Пресс, 1996.
Никольский В.К. Земский Собор о Вечном мире с Польшей 1683-1684 гг.// Научные труды Индустриально-педагогического института им. К. Либкнехта. Серия социально-экономич. Вып.2. М., 1928. С.18-19.
Пайпс Р. Россия при старом режиме. - М.: Изд-во «Независимая газета», 1993.
Перри Дж. Состояние России при нынешнем царе. - М., 1871.
Петрушевский А.Ф. Царевна Софья и детство Петра Великого// Рассказы про старое время на Руси. – СПб., 1915. – Вып.20.
Робинсон А.Н. Симеон Полоцкий и его книгоиздательская деятельность. – М., 1982.
Рогов А.И. Школа и просвещение// Очерки русской культуры XVII века. – М., 1979.
Румянцева В.С. Народные антицерковные движения в России в XVII в. – М., 1986.
Семевский М.И. Исторические портреты. – М.: Прогресс, 1996.
Семевский М.И. Царица Прасковья. – СПб., 1861.
Соболевский А.И. Образованность Московской Руси XV-XVII вв. – СПб., 1894.
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. – М., 1991. – Т.VII.
Уитворт Ч. Россия в начале XVIII века. - М.-Л., 1988.
Устрялов Н.Н. История царствования Петра Великого. – СПб., 1858. – Т.I.
Феофан Исповедник. Летопись от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта. - М., 1890.
Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие// На стыке континентов и цивилизаций. - М.: ИНСАН, 1996. - С.270.
Хьюз Л. Петр Первый. У истоков великой империи. – М.: Омега, 2008.
Хьюз Л. Царевна Софья. – СПБ.: ООО Гранд», 2001.
Черепнин Л.В. Земские Соборы Русского Государства в XVI-XVII вв. – М., 1978.
Чернов А.В. Вооруженные силы Русского государства в XV-XVII вв. – М., 1954.
Юль Ю. Записки Юста Юля, датского посланника при Петре Великом. - М., 1900.
Conset T. The Present State of Russia (1729) in for God and Peter the Great. – Colchester, 1982.
Ehrenmalm L.J. Russlands tillstand under Peter I (Uppsala universitetsbibliotek. H.195).
Lossky A. The General European Crisis of the 1680s// European Studies Review. – 1980. – Vol.10.
Nueville F. de la. Curious and New Account of Moscovy in the Year 1689. – L., 1994.
Schleissing G.A. Derer beyden Czaren in Reussland. – N.p., 1694.

Список источников

Материалы по истории русского флота. - СПб., 1867. - Т.4. - Отдел IX. - № 6.
Полное собрание законов Российской Империи. – СПб., 1830. – Т.2.
Полное собрание законов Российской Империи. – СПб., 1830. – Т.3.
Полное собрание русских летописей. – М., 1968. – Т.31.
Розыскные дела о Федоре Шакловитом и его сообщниках. – СПб., 1884. – Т.1.
Розыскные дела о Федоре Шакловитом и его сообщниках. – СПб., 1888. – Т.3.