Введение

Викторианская эпоха (то есть царствование королевы Виктории, продолжавшееся две трети века, с 1837 по 1901 гг.) по праву считается «золотым веком» Британской Империи и вообще Британии как мировой державы. На этот период истории приходится становление Британской Империи в тех границах, к которых мы привыкли ее воспринимать, со всеми африканскими и прочими колониями и доминионами, а главное – это время бесспорного мирового промышленного, морского, финансового и политического первенства Британии.
На это же время приходится становление британского парламентаризма в нашем понимании, когда резко выросло число лиц, имевших избирательное право, к началу ХХ в. ставшее практически всеобщим (пока, правда, только для мужчин). На это же время пришелся ряд технических, культурных и многих других новшеств, радикально изменивших жизнь «доброй старой Англии».
И если промышленное первенство страна к концу викторианского периода уступила США, то Лондон вплоть до Первой мировой войны оставался финансовой столицей мира и лишь после нее передал эстафету Нью-Йорку, а «владычицей морей» Британия оставалась до Второй мировой войны, когда и тут ее обошли США (хотя уже и в годы Первой мировой войны у Британии появилась серьезная соперница – Германия). Но это все лежит за пределами викторианского царствования.
Возникает, однако, вопрос: а какова была и как с годами и десятилетиями менялась жизнь рядового британца в викторианскую эпоху? И второй вопрос: как влияли изменения в повседневной жизни среднего британца (а также отдельных слоев общества, от низших до высших) на трансформацию национальной идеи, а равно влияла ли и как, в свою очередь, эта трансформация идеи на повседневную жизнь?
Предлагаемая работа представляет из себя попытку раскрыть тему взаимного влияния трансформации национальной идеи и изменений в повседневной жизни в Британии в викторианскую эпоху. В этом состоит цель работы. Объектом работы, таким образом, является викторианская Британия, предметом – взаимосвязь повседневной жизни британца и национальной идеи как синтеза представлений о своей стране, о мире и ее месте в нем.
Метод работы – анализ различных аспектов повседневной жизни, сравнительный анализ различных аспектов представлений британцев об окружающем мире и выявление взаимосвязи первых и вторых.
Задачами работы являются:
- анализ изменений в повседневной жизни различных слоев населения викторианской Британии;
- анализ эволюции национальной идеи британцев от первой трети к концу XIX в.;
- раскрытие взаимосвязи этих двух процессов.
Работа состоит из введения, двух глав и заключения.
Во введении обосновывается актуальность темы, ставятся цель и задачи, раскрывается ее научная новизна и практическая значимость, дается структура работы, историографический обзор.
Первая глава описывает ранневикторианский период, с 1837 по 1870 гг. Дата очень условна, однако примерно с этого времени (плюс-минус два-три года) в ряде аспектов повседневной жизни британцев произошли большие изменения, которые не могли не повлиять в том числе и на кругозор большинства британцев и через него – на их представления о себе и мире, что не может не быть связано с изменениями национальной идеи.
Вторая глава посвящена поздневикторианскому периоду (1870-1901 гг.), когда собственно и сформировалось классическое представление британцев о своей стране, о Британской Империи и ее месте в мире.
В заключении делаются выводы и подводятся итоги работы.
Повседневной жизни британцев посвящена прекрасная работа Т.Диттрич, которая так и называется – «Повседневная жизнь викторианской Англии». Эта работа и будет нашим основным источником по данному вопросу.
Что касается национальной идеи британцев, то ей уделяли внимание такие авторы, как Д.Р. Грин, Л. Колли, Р.Коэн, К.Кумар, Г.Ларсен и некоторые другие авторы, из российских исследователей – М.А. Липкин (ссылки на работы, которые будут использованы автором, не даются, см. их в списке литературы).
Однако мне не попадались работы о взаимовлиянии повседневной жизни британцев викторианской (или какой-либо другой) эпохи и трансформации национальной идеи. В этом смысле научная новизна работы, по моему мнению, достаточно очевидна.
Помимо всего прочего, именно на викторианскую эпоху приходится и российско-британское колониальное противостояние в Азии, точнее, основная его часть (всего оно продолжалось с 1815 по 1907 гг.) Учитывая непростой характер отношений между нашими странами и в наше время, по моему мнению, весьма актуальным и практически значимым был бы и поиск связи между повседневной жизнью британца и образом в его сознании других стран, в первую очередь России.
Апробация работы ____.

Борьба различных слоев британского общества за свои права и свободы в сочетании с расширением общего кругозора постепенно подводила и к тому, что стало осознаваться и место Британии в мире, отношения ее с другими странами, мировая роль. Осознавались враги и союзники. Союзником, естественно, была Франция, чьи периодические революции подталкивали и британские правительства к реформам (хотя и не всегда, о чем мы еще скажем). Впрочем, и с Францией, где революции сменялись реакциями и «торжеством деспотизма», отношения были непростые.
Врагами были державы Священного Союза, в первую очередь Россия: от внимания британского общества не ускользнуло, с какими распростертыми объятиями был принят в Виндзоре, например, «жандарм Европы» Николай I в 1844 г., в разгар чартистского движения. Впрочем, это было официальное мероприятие, а вот со стороны аристократии, буржуазии и народа прием Николаю был совсем другой, несмотря на все его попытки добиться расположения лондонцев. Столь же холодно встречали и задушившего Французскую Республику Наполеона III, и в дни его приезда в Лондон аристократы демонстративно уезжали в свои поместья. Зато вождя венгерской революции Л. Кошута восторженно приветствовали все – от лордов до «простолюдинов». Неудивительно, что общественное мнение Британии, как и практически всей Европы, горячо поддержало Крымскую войну, которая воспринималась однозначно – как «война свободы против тирании».
Кстати, Крымская война в свою очередь способствовала росту феминистского движения: всем стал известен гражданский подвиг мисс Флоры Найтингейл, сестры милосердия, которая добровольно отправилась в Константинополь, чтобы ухаживать за ранеными, а также преодолевать сопротивление военной бюрократии, волокита многих представителей которой мешала оказанию раненым и больным своевременной помощи. За ней последовали многие другие женщины. Мисс Найтингейл стала не менее популярной в Британии, чем в России - первая русская сестра милосердия, Дарья Севастопольская, за которой также последовали многие другие русские женщины. Одним из результатов деятельности мисс Найтингейл стало разрешение женщинам заниматься медициной (1865 г.)
Постепенно происходило улучшение качества жизни. Подешевели хлопковые одежды, а проведение водопровода и канализации вместе с удешевлением мыла привели к тому, что гигиена входила в жизнь более широких слоев народа (к началу викторианской эпохи значительная часть бедных слоев населения считала мытье «ненужной роскошью», полагая, что «с грязью теплее»). Стал дешевле импорт, поскольку пароходами легче стало его доставлять, более доступны стали чай, кофе, лимонад, что снизило потребление алкоголя.
Помимо развития транспорта, улучшение уровня жизни благодаря снижению цен имело и другую причину: Британия подняла знамя борьбы за свободу торговли с целью обеспечить своим более качественным товарам доступ на мировые рынки. В 1846 г. правительство Р. Пиля отменило «хлебные законы» 1815 г. (которые допускали свободный ввоз импортного зерна при цене его не ниже 80 шиллингов за квартер), введенные в угоду землевладельцам, в 1849 г. был отменен Навигационный акт еще 1651 г. о том, что ввоз товаров в Англию можно осуществлять только на английских кораблях, наконец, 1850-е гг. ознаменовали полное торжество фритредерства.
Люди стали лучше питаться, а увеличение освещенности (за счет газа, а позднее и электричества) привело к началу процесса акселерации: дети стали превосходить ростом родителей.
Для тех, кто в воскресенье не мог поехать за город, строились городские парки. Для более же состоятельных категорий примерно с начала 1840-х гг. стал развиваться туризм. С 1856 г. организовывались круизы вокруг Европы, а с 1870 – и в Палестину и в Египет.
Эпохальным событием стала Всемирная выставка 1851 г. в Лондоне, демонстрировавшая достижения британской и мировой экономики. Само здание выставки, построенное по самым современным для того времени строительным технологиям, стало демонстрацией достижений британской экономики. За время работы, по некоторым сведениям, выставку посетила четверть всего населения Британии (!). В дальнейшем такие выставки стали регулярными, до конца столетия их было проведено 41 во Франции, Германии, США, даже в Австралии и Индии.
Все это способствовало росту знаний о мире у одних и возможности уделять больше времени вопросам, не связанным напрямую с пропитанием, у других. Люди стали больше сопоставлять положение в Британии и за рубежом. Поскольку же Британия, при всех ее недостатках, была все же самой свободной страной по крайней мере в Европе (да и в мире уступала по этому показателю разве что США), то естественным стало формирование представления о своей стране как о некоем эталоне, как о свободной стране - прибежище всех, гонимых на родине за убеждения и т.д. До Киплинга с его «бременем белого человека» было еще далеко, однако убеждение в том, что нельзя выдавать кому-либо прибегших к защите Британии (тем более пользующихся этой защитой по рождению), набирало силу. И действительно, буквально все жертвы политических преследований в континентальной Европе находили убежище по ту сторону Ла-Манша. Приведем только два характерных события того времени.
В 1848 г. в Греции по каким-то причинам толпа сожгла дом некоего Пасифико, даже не англичанина, а гибралтарского еврея; но он был британский подданный, и этим все было сказано. Британия вступилась за него всей мощью – и отстояла. Именно по этому поводу все тот же лорд Пальмерстон (неоднократный глава правительства Британии, в том числе и в это время) произнес свои знаменитые слова: «Я – британец!» должно звучать так же, как две тысячи лет назад «Civis Romanus sum!» («Я – римский гражданин!» – лат.)
Второй пример связан с «правом убежища». В 1858 г. консервативное правительство Пальмерстона под влиянием покушения Орсини на императора Франции Наполеона III решило изменить «закон о заговорах». Если бы это удалось, то не только стало бы возможным выдать правительству Второй Империи некоторое число французских республиканцев, проживавших в Британии со времен бонапартистского переворота 1851 г., но и вообще, по словам Герцена, отныне любое иностранное посольство смогло бы арестовать и депортировать на родину любых противников своего правительства. Кроме того, по делу о причастности к покушению был арестован французский республиканец Симон Бернар.
Дело Симона Бернара должен был рассматривать Верховный Королевский Суд. В день суда перед судебным зданием собралась огромная толпа, поддерживавшая французских республиканцев. Полицейских шпионов, которых пыталось заслать в ряды митингующих французское правительство, искупали в прудах Серпентайна; и когда старшина присяжных огласил вердикт – «Не виновен!» - огромная толпа с пением «Боже, храни Королеву!» двинулась по улицам Лондона. Это был, по мнению А.И. Герцена, триумф свободы. После этого и «закон о заговорах», естественно, не прошел.
В то же время британца уже тогда невозможно было заставить воевать за дело, которое он считал неправым. Так, в 1861 г. вспыхнула война Севера и Юга в США. Британское правительство, резонно опасавшееся, что в случае победы Севера США станут опасным экономическим, торговым и т.д. соперником Британии, хотело поддержать южных рабовладельцев. При этом война и морская блокада северянами южных штатов наносили большой ущерб экономике Британии – основного импортера американского хлопка, выращивавшегося как раз на Юге США (а в то время промышленность Британии потребляла хлопка столько же, сколько весь остальной мир, вместе взятый), и правительство Пальмерстона не без оснований рассчитывало на поддержку народа. Однако общественное мнение страны, воспитанное на «Хижине дяди Тома», не позволило своему правительству поддержать южан. Британия осталась нейтральной. Не сработал даже такой британский стереотип, как «Права или не права, но это моя страна!», точнее, люди просто отказались в данном случае отождествлять «страну» и «правительство».
Итак, уже к концу ранневикторианского периода «вчерне» сложился классический британский тип гражданина и носимой им национальной идеи: Британия – самое благоустроенное и свободное государство мира, которое несет цивилизацию народам своих колоний и является примером для всех остальных; при этом никогда британца не заставишь поддерживать то, что он считает неправым, поскольку «Никогда, никогда британец не будет рабом!» (слова из гимна «Правь, Британия, морями!»). Конечно, интересы Британии превыше всего, но они совпадают с интересами прогресса и человечества. И в значительной мере на тот момент это действительно было так.







Глава 2. Британия поздневикторианского периода

На рубеже 1860-1870-х гг. произошло несколько событий, ознаменовавших наступление нового этапа в жизни Британии, который мы назовем поздневикторианским периодом.

Заключение

Итак, к моменту смерти королевы Виктории (1901 г.) британское общество неузнаваемо изменилось. Старая Британия, пусть и бывшая уже самой развитой страной мира и «владычицей морей», все же оставалась к 1837 г. страной с достаточно провинциальным менталитетом, с сельским большинством населения, по большей части неграмотного или малограмотного, с узким кругозором массового обывателя, который, по выражению К. Маркса, представлял собою «уникальное существо, не видевшее дальше лавки, где он покупает чай». Патриотическое сознание просыпалось только от непосредственной угрозы Британии со стороны врага.
Политическая система страны оставалась еще во многом феодальной, несмотря на ограниченную парламентскую реформу 1832 г.
Города по своей инфраструктуре оставались средневековыми, о сельской местности и дорогах говорить нечего, они только начали преобразовываться железнодорожным строительством.
Отношения между сословиями регулировались еще средневековыми законами, вроде «Закона о хозяине и слуге», хотя, как мы видели, слуги и тогда сохраняли свое достоинство в общении с господами. Достаточно бесправным было и положение женщины.
К концу викторианской эпохи британец прочно осознавал свою страну мировым лидером, сердцем величайшей в мире империи, средоточием «островной нации с такими глобальными связями, которых нет ни у одного государства». Этому самосознанию способствовал рост кругозора населения, который имел в своей основе развитие транспорта (железнодорожного, морского, а к концу эпохи – и автомобильного), связи (телеграфа, а позднее телефона), но главное – ростом образовательного уровня британца, обеспечившего массовому обывателю доступ к газетам. Газеты перестали в это время быть достоянием избранных и превратились – вместе телеграфом и с возникшими к концу правления Виктории кино и радио – в средства массовой информации.
Неизмеримо вырос уровень жизни британца, чему способствовало как машинное производство, так и развитие транспорта и развитие мировой сети торговли, сделавшие доступными массовому покупателю даже многие «заморские» товары.
Рост образования и уровня жизни подталкивал сначала буржуазию и средний класс, а позднее и рабочих к борьбе за свои права. Тред-юнионы стали профсоюзами в современном смысле, рабочий и фабрикант превратились в равноправные договаривающиеся стороны, все больший процент населения получал избирательные права, а к концу викторианской эпохи страна вплотную подошла как к всеобщему избирательному праву для мужчин, так и к предоставлению избирательных прав женщинам.
Женщины тоже добились существенного улучшения своего правового положения; феминизм как движение за женскую эмансипацию стал важной политической силой.
При этом осознание «продвинутости» Британии по всем данным аспектам по сравнению с другими странами (за исключением разве что США) стало важным стимулом для роста британского национального самосознания в том плане, что «Британии предназначено вести мир к прогрессу», особенно мир колониальный. К концу викторианского периода относятся слова молодого Р. Киплинга о «бремени белого человека». В свою очередь, это способствовало еще большему прогрессу страны.
Негативом стало ухудшение отношений Британии и России, вызванное имперским соперничеством в Азии. Однако – до наступления эпохи тоталитаризма – это соперничество не было ни «непреодолимым» (договаривалась же Британия с другими странами, и вскоре после смерти Виктории, как мы видели, и с Россией договорилась), ни «борьбой насмерть» (прямые столкновения, если они и бывали, как правило, тоже кончались компромиссом).
О том, что прогресс XIX в. приведет к такому побочному явлению, как тоталитаризм (поразивший, впрочем, «молодые» капиталистические страны вроде России или Германии, но не Британию и вообще не «старый Запад»), и что в ХХ в. демократиям (в первую очередь США и той же Британии) немало придется постараться для победы над этим злом, в викторианскую эпоху мало кто хотя бы начинал догадываться, это была забота следующих поколений. Равным образом и распад Британской Империи и потеря Британией мирового лидерства представлялись чем-то немыслимым, чего «не может быть, потому что не может быть никогда». И это – еще одна причина, по которой викторианская эпоха осталась в памяти как «золотой век» Британии и ее Империи.

Список литературы
Герцен А.И. Былое и думы. – Л.: ОГИЗ. Государственное издательство художественной литературы, 1947.
Грин Д.Р. История Англии и английского народа. – М. – Жуковский: Кучково поле, 2005.
Диттрич Т. Повседневная жизнь викторианской Англии. – М.: Молодая гвардия, 2007.
Долинский В. Об отношении России к Среднеазиатским владениям и об устройстве Киргизской степи. - СПб., 1865.
Лависс Э., Рамбо А. (ред.) История XIX века. – М.: ОГИЗ. Государственное социально-экономическое издательство, 1939. – Т.4.
Лависс Э., Рамбо А. (ред.) История XIX века. – М.: ОГИЗ. Государственное социально-экономическое издательство, 1939. – Т.5. – М., 1939.
Лависс Э., Рамбо А. (ред.) История XIX века. – М.: ОГИЗ. Государственное социально-экономическое издательство, 1939. – Т.7.
Липкин М.А. Двадцать первый век по Гринвичу: Британия в поисках постимперской идентичности// Национализм в мировой истории. – М.: Наука, 2007.
Нарочницкий А.Л. (ред.). Новая история. Ч.1. 1640-1870. – М.: Просвещение, 1979.
Овчаренко Н.Е. (ред.) Новая история. Ч.2. 1870-1917. – М.: Просвещение, 1976.
Тарле Е.В. Крымская война// Соч. в 12-ти т. – Т.VIII. – М.: Изд-во АН СССР, 1959.
Устинов В. Об английском империализме. - Харьков, 1901.
Cohen R. The Incredible Vagueness of Being British// International Affairs. – L., 2000. – Vol.76. – N 3. – July.
Colley L. Britons. Forging the Nation. – L., 1992.
Judd D. Britain: Land Beyond Hope and Glory?// History Today. – 1999. – Vol.49. – April.
Kumar K. “Britishness” and “Englishness”: what Prospect for a European Identity is Britain Today?// British Studies Now. – Anthology Issues 1-5. – The British Council. – 1995.
Larsen H. Foreign Policy and Discourse Analysis. – L.-N.Y., 1997.