Введение

Актуальность настоящего дипломного исследования. Развитие телевидения в постсоветской России в течение двух десятилетий существенно изменило социо-культурную среду, а также придало новые черты социальным коммуникациям. За относительно небольшое время в повседневный мир россиян, независимо от того, позитивно или негативно они это воспринимают, вошли телешоу, сериалы, телеигры и т. п., институционализировалась телереклама.
Экспансия западных культурных образцов на телевидении, в других СМИ вызывает озабоченность в российском обществе. В то же время становится все более очевидным, что телевидение из вспомогательных инструментов социализации новых поколений становится одним из наиболее значимых социализационных институтов. В этом своем качестве телевидение нередко вступает в конфликт с такими институтами социализации, как семья, школа, вуз, организации воспитательного характера и т. д. В обществе имеет место озабоченность тем, что телевидение становится средством пропаганды насилия, секса, безответственного поведения; телереклама ряда товаров, прямо адресованная подросткам, молодежи, ведет к смещениям в восприятии окружающей действительности, формированию стилей жизни, девиантных с точки зрения старших поколений.
Фактически в этой озабоченности, выражаемой в среде родителей, школьных учителей, вузовской профессуры, деятелей культуры, представлена проблемная ситуация, которая состоит в том, что телевидение, решая задачи коммерческого характера и заимствуя из молодежной среды знаки и символы молодежных стилей жизни, оказывает обратное влияние на эти стили через молодежную телеаудиторию, способствует широкому распространению одних и вытеснению других стилей из социального пространства. В итоге частный интерес продавца товаров и услуг (каковым и выступает в конечном счете телевидение) конкурирует с общественным интересом, состоящим в обеспечении преемственности и смены поколений как основы социального развития.
Хотя в последнее время государством предприняты шаги по ограничению негативного воздействия телеинформации, в частности рекламы определенных товаров и услуг на молодежную и детскую аудиторию, проблема в ее широком социальном смысле остается неразрешенной. С одной стороны, владельцы телеканалов везде, где только возможно, не считаются с общественной опасностью воздействия на образ мысли и жизни людей чуждых данному обществу культурных образцов, с другой — не вполне ясны и действительные масштабы такого воздействия в социальном плане, поскольку проблема в основном обсуждается в публицистическом ключе.
В этой ситуации изучение избранной темы с применением методов со-циологии представляется актуальной и в теоретическом, и в практическом аспектах.
Цель настоящей дипломной работы – исследование влияния телевидения на жизнь студенческой молодежи.
Цель дипломного проекта достигается решением следующих задач:
- дать определение и характеристику телевидения как социоформирующего фактора;
- определить особенности влияния телевидения на жизнь студенческой молодежи;
- разработать рекомендации по оптимизации указанного влияния.
Объектом исследования является студенческая молодежь.
Предмет исследования: последствия телевидения на жизнь студенческой молодежи.
При работе над дипломным исследованием был использован метод контент – анализа – в теоретической части и метод тестирования – в практической.
Научная новизна настоящего дипломного исследования заключается в разработке рекомендаций по оптимизации воздействия телеавидения на жизнь студенческой молодежи.
Практическая значимость настоящего дипломного исследования состоит в том, что результаты дипломного исследования могут быть использованы как в дальнейшем теоретическом анализе проблемы, так и на практике организации телевещания и работы со студенческой молодежью.
Структура работы: настоящее дипломное исследование состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и приложений.

Мир культуры многообразен, полон противоречий и усваивается людьми по-разному, с разной глубиной и адекватностью. «Каждый из нас,--отмечает немецкий философ В. Виндельбанд (1848-1915), -- прикреплен к определенному пункту великого механизма, социальной среды, и в этом положении уже не может обозреть и воспринять всю совокупность остальных родов деятельности и их духовного содержания». Поэтому такое значение имеет процесс социализации, как процесс передачи культуры, передачи и усвоения ценностей, норм, верований, правил и идеалов определенными группами или поколениями. Каждая группа в зависимости от социо-культурных условий своего существования, от ее социального опыта, ценностных приоритетов, половозрастного состава по-разному усваивает систему норм и ценностей культуры большинства. Поэтому вся культура поворачивается перед каждым человеком, каждой группой какой-то своей частью, выступая как возможность, как спектр потенций, как мозаика различных культурных стилей, традиций, тенденций. Каждая группа, каждый человек осваивают далеко не всю культуру, а только какую-то ее часть, отвечающую его потребностям и возможностям.
Исследование любой категории молодежи, любого аспекта ее жизни и деятельности с необходимостью предполагает прежде всего конкретизацию самого понятия «молодежь», отдельных, изучаемых групп (городская, сельская, рабочая, учащаяся, другие общности молодежи), принятие концепций ее самоопределения, социальной ситуации, в которой живет и трудится молодежь.
Нетрудно заметить, насколько раздвигаются границы конкретного видения молодежи социологом в процессе исследования, когда он определяет ее не просто как возрастную группу, а как специфическую социально-демографическую группу, которая характеризуется, с одной стороны, присущими ей психолого-физиологическими особенностями, осуществлением преимущественно деятельности, связанной с подготовкой и включением в общественную жизнь, в социальный механизм; с другой— со своей субкультурой, внутренней дифференциацией, соответствующей социальному делению общества.
Научный, социологический подход к молодежи как специфической группе общества предполагает, следовательно, учет целого комплекса обстоятельств и особенностей образа жизни молодежи.
За последние два десятилетия ситуация в российской молодежной культуре менялась по меньшей мере трижды.
В 1980-х наблюдался бурный всплеск неформального молодежного? движения, который отчетливо разделил молодое поколение на «упертых» комсомольцев и «продвинутых» неформалов.
В 1990-х неформальное движение пошло на спад. Комсомол?распался, противостоять было некому. Молодежные группировки в этот период фактически растворяются в «полубандитской» среде, ставят под свой контроль рынки, автозаправки, частные рестораны и киоски. Субкультурные молодежные группы (в «классическом» смысле слова) начинают активно завоевывать клубные и дискотечные пространства в российских городах.
В современной России картина значимо изменилась. Последние тенденции в развитии западного мира – рост индустрии услуг, увеличение сроков обучения и чрезвычайно высокий образовательный ценз в постиндустриальном обществе – удлинили переход индивидов во взрослую жизнь. В некоторых отношениях современное общество, как представляется, вырабатывает новый статус между подростковым возрастом и состоянием взрослого человека: это юность – молодые девушки и юноши в возрасте выпускников школы. Покинув отчий дом, молодые люди в возрасте около двадцати лет или чуть старше могут избрать для себя какой-то переходный социальный институт, к примеру службу в армии или учебу в университете, как начало самостоятельной жизни. Или могут устроиться на работу (при условии, что смогут ее найти), продолжая жить дома. В этом возрасте у молодых людей существуют приблизительно равные шансы остаться жить с семьей или уехать и начать самостоятельную жизнь. Со временем молодые люди становятся менее зависимыми в финансовом отношении, они вступают в новые социальные роли и принимают новые жизненные уклады, при этом они приобретают большую самостоятельность и ответственность. С течением времени центр тяжести в жизни молодых людей смещается в сторону от их отчего дома.
В начале нового тысячелетия глобализация и высокий уровень развития массовой культуры парадоксальным образом привели к упрочению индивидуалистических тенденций в обществе. Особенность реальной, а не символической (брендовой) молодости — стремление девушек и юношей обрести свое независимое пространство, отвоевать места для проявления собственной, не навязанной идентичности. Когда-то молодежь «вышла на улицы», породив представление о молодежи как социальной группе и особой социальной проблеме. Сегодня молодежность присваивается в качестве стиля все новыми и новыми сегментами потребительского рынка. Похоже, молодежь «покидает улицу», формируя совершенно новый тип молодежной «комнатной культуры». Список возможностей идентификации человека включает в себя не только почтовый адрес, но и номера мобильного и домашнего телефонов, ICQ и Skype, а также электронную почту и блоги. С точки зрения театра, эта ситуация, с одной стороны, раскрывает более широкие возможности для выхода на непосредственный контакт со зрителем, с другой – обусловливает необходимость создания и накопления баз данных о зрительской аудитории.
В самом общем виде в социологической литературе под стилем жизни понимается определенный тип поведения людей, исторически сложившаяся форма жизнедеятельности социального субъекта. Понятие «стиль жизни» уже давно в отечественной научной литературе стало своего рода дополнением базовой категории марксизма образ жизни, через характеристики которого осуществляется разделение людей на социальные классы («Тезисы о Фейербахе», «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» К. Маркса и др.). В отечественных исследованиях образа жизни марксова трактовка класса во многом определяла аспекты, на которые обращалось преимущественное внимание исследователей. В новейших характеристиках понятия «стиль жизни» его содержание попрежнему нередко сопоставляется с образом жизни как объективным основанием субъективных стилевых различий.
В определенной мере к субъективизации стиля жизни сводится специфика этого термина (ныне очень популярного) и определяемого им феномена и в мировой социологической литературе последних десятилетий.
Стиль жизни, трактуемый как совокупность устойчиво воспроизводимых образцов поведения, стал для многих исследователей способом преодолеть трудности социальноструктурного анализа в условиях быстрых социальных перемен. Внимание к проблематике стиля жизни и в мировой, и в отечественной социологии свидетельствует об изменениях на концептуальном уровне в гуманитарном знании под влиянием субъективизации гуманитарных наук (в смысле большего внимания к субъекту социального действия).
Контент-анализ концептуальных положений относительно стиля жизни в современной социологической литературе позволяет выделить в качестве позиций, которые характеризуются относительным сходством, следующие утверждения:
Стиль жизни — совокупность устойчиво воспроизводимых образцов поведения, социальных и культурных практик, которые обладают типичностью для определенных социальных общностей и принудительно воздействуют на эти общности и включенные в них личности как рамки повседневной жизни (в формах габитуса, фреймов, структураций, тезаурусов и т. д. — в зависимости от теории, в которой ведется интерпретация данного социального и культурного феномена).
Хотя стиль жизни регулируется ограничивающими выбор рамками, он, тем не менее, выступает как презентация свободного выбора индивидом своего повседневного поведения и формой проявления самореализации личности.
Стиль жизни имеет сложную связь с социальной структурой: с одной стороны, по стилям жизни дифференцируются более крупные социальноклассовые группы, с другой, дифференциация по стилям жизни не обязательно совпадет с социальноклассовой дифференциацией, и тот или иной стиль жизни может быть выявлен в сообществах, относящихся к разным классам. Большее значение для дифференциации по стилям жизни имеют гендерные, возрастные, образовательные характеристики.
Стиль жизни распознается по ряду внешних признаков, среди которых существенны: внешний вид (одежда, прическа, макияж и т. д.), дизайн и функциональность жилища, вещей, язык повседневного общения, знаки и символы как средства коммуникации, особенности труда, быта, досуга (социальные и культурные практики организации повседневности), круг интересов, отличие «своих» и «чужих» в разных сферах жизнедеятельности. Эти внешние маркеры стилей жизни могут рассматриваться как основание для операционализации понятия «стиль жизни» в эмпирических исследованиях.
Более сложным является понимание внутренних характеристик стиля жизни, и прежде всего организующей его картины мира (культурной картины мира). Влияние на стили жизни моды, рекламы, СМИ и других сильных средств потребительских ориентаций возможно в той мере, в какой это дозволяется картиной мира, в преимущественно образной, дологической форме отражающей ценностно-нормативную систему, освоенную личностью в ходе социализации. Ценность, по Виндельбанду, есть идеал, носителем которого выступает сознание как источник норм1. Парсонс полагал, что ценности являются основой интеграции субъектов в общество посредством «взаимопроникновения между социальной и личностной системами»2. Франкл вводит представление о ценностях как о смысловых универсалиях, кристаллизовавшихся в результате обобщения типичных ситуаций, с которыми обществу или человеку приходилось сталкиваться в истории3.
Ценности составляют элемент культуры и лежат в основе нравственных принципов. Их формирование происходит на основе отбора определенных видов поведения и опыта людей. В результате такого отбора появляется различие в иерархии систем ценностей поколения в рамках одной культуры.
Во всем имеющемся разнообразии существуют различные подходы к классификации ценностей, которые не исключают, а скорее дополняют и расширяют друг друга.
Так, в основу одной классификации положено целеполагание, так как существование ценностей прямо или косвенно связано с целенаправленной деятельностью людей, с осуществлением человеческих идей. Такой подход представлен в работах Милтона Рокича1.
Виктор Франкл классифицирует ценности в зависимости от выбора индивидом пути осмысленной жизни. Основой его теории экзистенциального анализа является поиск смысла жизни человека2.
О.Г. Дробницкий выделял два рода ценностей – предметные, которые выступают как потребности в определенных объектах, и ценности сознания или ценности представления. Первые есть объекты наших оценок, а вторые выступают в качестве высших критериев для таких оценок3.
В научной литературе существует немало классификаций ценностей. В них ценности структурируются по предмету и содержанию объектов, на которые они направлены. Соответственно, выделяются следующие классы ценностей: социально-политические, экономические, нравственные и т.д. Иная классификация представляет классы ценностей по субъекту отношения: общество, класс, социальная группа, коллектив, индивид. К первой из названных классификаций можно отнести классификационную модель, предложенную В.П. Тугариновым. За основу классификации им взята структура общественных явлений, исходя из тройственного деления форм общественной жизни, и, соответственно, он получил материальные, социально-политические и духовные ценности4.
В отечественной социологической литературе понятие ценностных ориентаций стало использоваться с середины 60-х гг. Первыми исследователями ценностных ориентаций считаются В.Б. Ольшанский, А.Г. Здравомыслов, В.А. Ядов. Ценностные ориентации, по мнению В.Б. Ольшанского, рассматриваются как устремление личности или группы к различным формам социальной значимости1.
А.Г. Здравомыслов и В.А. Ядов понятия ценностные ориентации связывали с психологическим понятием установки личности. Согласно их мнению, ценностные ориентации представляют собой установку личности на те или иные ценности материальной и духовной культуры общества. В них отражается жизненный опыт, накопленый личностью в ее индивидуальном развитии2.
Несколько позже исследователями было представлено уточнение этой дефиниции. Отмечалось, что ценностные ориентации – это «относительно устойчивое, социально обусловленное отношение человека к совокупности материальных и духовных благ и идеалов, которые рассматриваются как предметы, цели и средства для удовлетворения потребностей жизнедеятельности личности».
Трактовка стиля жизни как совокупности устойчиво воспроизводимых образцов поведения, социальных и культурных практик, соотнесенная с особенностями такой социальной группы как молодежь, порождает особые характеристики стиля жизни, которые не могут применяться к другим возрастным группам или по крайней мере нуждаются в комментариях, уточнениях. Возможность культурной автономии молодежи в современном обществе, а также ее самореализации в формах культурной деятельности делают стили жизни молодежи достаточно заметным общественным и культурным явлением.
Молодежные субкультуры не являются непременным спутником стилей жизни в молодости, они не выступают как некая характеристика всей молодежи. Молодежные субкультурные феномены обладают неукоренностью в базовой культуре, легко поддаются перенесению из одной социокультурной среды в другую, вовлекаются в межкультурные коммуникации. Но стили жизни не могут быть отчленены от повседневности, формы которой задаются базовой культурой, стили жизни молодежи совершенно не обязательно вытекают из субкультурных условий мегаполисов и могут фиксироваться не по их символическим выражениям, а по характеру осмысления и переконструирования социальных условий бытия, повседневности. Применительно к молодежи важно в качестве обладающих типичностью выделять стили жизни, принудительно воздействующие на те или иные общности ровесников как такие рамки повседневной жизни, которые задаются неустойчивостью социокультурного статуса молодежи.
Тезаурусная концепция молодежи позволяет рассмотреть источники социального конструирования реальности молодежью и особенности этого процесса (в том числе такие феномены, как естественная лживость, символизация, действия по ограждению «своего мира», сленг, переструктурирование условий среды и т. д.).
В современном мире изменяется роль студенчества, в студенческой социальной общности и следует искать базовую для молодежи информацию о значимости для ее становления и развития стилей жизни. Включение в социальную общность «студенчество» молодого человека оказывается, таким образом, автономным фактором личностного развития. Он выдерживает различного рода напряжения, которые пока недостаточно исследованы. Стили жизни, которые осваивают студенты в годы учебы в вузе, построены по тезаурусному основанию и дают возможность различать «своих» и «чужих» в социокультурном пространстве как в наличествующих условиях, так и в перспективе. Часто в качестве различительных признаков фигурируют чисто внешние детали: особенности одежды, причесок, предметов, по которым узнаются «свои» (знаковых отличий), речи и т. д. Учитывая важность таких различий, тем не менее следует признать целесообразность типологизации стилей жизни молодежи по основанию ценностной ориентации на «хорошую жизнь» (т. е. представления, основанного на социальном конструировании образа общества, приемлемого для жизни, — не идеального, но достаточного для реализации определенного жизненного плана). В соответствии с этим подходом различные ожидания молодежи можно свести к пяти основным группам.
Первую группу составляют ожидания от самореализации, связанные с успешной деловой карьерой. Это позиция, характеризуемая как социальная норма. Она в интегральной форме отражает и активность молодой генерации, и возможности для самореализации, и расчет на материальный достаток, признание в обществе, получение доступа к инструментам власти и т. д.
Вторую группу составляют жизненные планы, построенные на стремлении к наслаждениям от жизни, которые обозначены как гедонистические. Такая ориентация признается в обществе, не противоречит социальной норме, хотя и не является ее последовательным воплощением, поскольку отводит слишком ничтожное место общественному долгу.
Третья группа выделяется по такому основанию, которое обозначено термином «экстрим» (слово «extreme» имеет в английском языке несколько значений: противоположность; высокая степень чеголибо, высшее достижение; непомерный, чрезвычайный, чрезмерный; исключительный, особенный; в разговорном языке словом «экстрим» в большинстве случаев обозначают какиелибо выдающиеся, экстраординарные действия, как правило, связанные с опасностью для жизни). В известном смысле, экстрим также связан с удовольствием, как гедонизм, однако разница заметна в том, что первое основано на риске и чувстве опасности, в то время как второе предполагает комфорт. Отсюда и существенные отличия в жизненных стилях, основанных на гедонизме и экстриме.
Четвертая группа обозначена как ориентированная на альтруизм. Здесь на передний план выходят ценности служения людям, поведение, организация жизни подчиняется нравственному принципу бескорыстного служения другим людям, самоотречения, сострадания, милосердия. К этой группе отнесена и ориентация на религиозные ценности.
Пятая группа обозначается через высокую мотивацию к освоению мировой и отечественной культуры, ориентацию жизненных планов на развитие личности и ее творческих способностей. Эта позиция проявляется в среде учащихся на всех уровнях образовательного процесса, но не является всеобщей, более того, нередко встречает отпор в среде, где распространены другие ценности «хорошей жизни», а носители стремления к познанию, науке, высокому искусству могут подвергаться различным социальным практикам исключения.
Пять выделенных позиций, характеризующих ожидания молодежи от самореализации, предполагают определенные внешние условия. Такими условиями для первых трех позиций, в частности, являются преимущественно городская жизнь, где повседневность предполагает достаточно ослабленный контроль со стороны взрослых (значимых других) и наличие спектра возможностей для выбора способа самореализации молодого человека, подготовки к этой самореализации. Имеет значение и такой фактор, как мирная обстановка (отсутствие войны, чрезвычайного положения и т. п.). Четвертая позиция получает возможность развиваться в условиях оживления деятельности церкви, благотворительных организаций. Она отражает установки некоторой части молодых людей на заботу о ближних, самоотречение, аскетизм. Пятая позиция может быть эффективно реализована в условиях доступности образования, форм реализации в творческой деятельности (научной, технической, художественной и т. д.). Позиции, являющиеся обобщением жизненных стратегий студенчества, могут быть дополнены позициями, которые возможно выявить в других молодежных группах, но для данного исследования это признано излишним.
Следовательно, уместна типологизация стилей жизни с помощью матрицы, где столбцами выступают ориентации на самореализацию как индивидуальное достижение (соответствует индивидуалистским установкам) и на самореализацию в составе группы близких людей («своих», соответствует коллективистским установкам). Матрица приобретает следующий вид (таблица 1):
Таблица 1. Матрица стилей жизни студенческой молодежи
Таким образом, проблематика стиля жизни, получившая распространение в современной социологии главным образом как альтернатива структурированию общества по социальноклассовому признаку, имеет более широкое поле для применения, когда изучаются социальные и культурные феномены, связанные с молодежью. Если в трактовке социальной структуры обращение к понятию «стиль жизни» во многом носит компенсаторный характер и направлен на лучшее описание и объяснение процессов, возникших в конце XX — начале XXI века, то в сфере молодежных исследований стиль жизни характеризует устойчивость некоторых жизненных форм в условиях общей неустойчивости самой системы, каковую составляет молодежь и каждый отдельный молодой человек. При использовании тезаурусного подхода стиль жизни позволяет более основательно классифицировать структурные основы организации повседневности применительно к молодому человеку и молодежным сообществам. Выделение стилей жизни, присущих студенческой молодежи, может быть осуществлено разными способами. Однако принятая в исследовательской практике преимущественная ориентация на определенные субкультурные феномены не дает общей картины, поскольку значительная часть студенческой молодежи не связывает ни свое настоящее, ни свое будущее с теми или иными популярными в данный момент субкультурами, не пользуется в обыденной практике их знаками и символами. Более приемлема типология, построенная на ожиданиях от самореализации молодежи, интерпретируемых через их представления о «хорошей жизни».
Глава 2. Анализ телевидения как факторы формирования стиля жизни молодёжи
2.1. Описание цели, задач, выборки и методов эксперимента

Цель исследования – эмпирически определить влияние телевидения на жизнь студенческой молодежи.
Задачи исследования:
- определить, какие действия совершаются студенческой молодежью под влиянием телепередач;
- в целях разработки рекомендаций по дальнейшему совершенствованию телевещанию определить, какую информацию ждет студенческая молодежь от телевидения.
Выборка исследования: по теме «Телевидение и стили жизни молодежи» опрошено 390 студентов, выборка целевая – студенческая молодежь от 18 до 25 лет, теме «Молодежь и телереклама» опрошено 220 студентов, выборка целевая- студенческая молодежь от 18 до 25 лет.
Гипотеза исследования: программа эмпирической части настоящего дипломного исследования учитывает положения социализационной теории и исследования в области социологии телевидения, в соответствии с которыми были сформулированы предположения, что, во-первых, существуют некоторые предпочтения телевидения (в обобщенном, или иначе — усредненном, отражении его деятельности, в реальности различающейся в соответствии с концепцией каждого из телеканалов) в отношении стилей жизни студенческой молодежи. Во-вторых, в студенчестве характерные для молодежи стили жизни распространены неравномерно. В-третьих, доля телевещания, ориентированная на определенные молодежные стили жизни, не совпадает с распространением тех или иных стилей жизни в студенческой среде.
Как база для операционализации понятий и анализа данных использовались обобщенные характеристики выделенных типичных для молодежи стилей жизни — в соответствии с матрицей, приведенной выше. Эти характеристики были получены при обработке неформализованных интервью со студентами, которым было предложено описать своих друзей и знакомых, которых можно было бы отнести к тем или иным типам по стилю жизни (характеристики типов студенческой молодежи по стилю жизни приведены в Приложении к настоящей работе).

Заключение

В современном российском обществе происходят активные трансформационные процессы, которые захватывают экономическую, политическую, социальную сферы и решительно изменяют условия жизни людей. Эти трансформации переходят и в сферу культуры, которая в последние десятилетия существенно преобразилась под влиянием ряда факторов, и не в последнюю очередь — фактора становления глобальных систем коммуникации. Телевидение, компьютер, Интернет, мобильный телефон за четверть века не только стали доступными для значительной части человечества коммуникативными средствами, но и вошли в повседневную жизнь, в повседневные социальные и культурные практики сотен миллионов людей. В итоге активно меняется и процесс социализации. Культурная социализация молодежи испытывает на себе влияние новых коммуникативных ресурсов. По мере развития глобальных систем коммуникации и их совершенствования нарастает противоречие в передаче культурного опыта между поколениями: старшее поколение меньше готово использовать возможности глобальных систем коммуникации, чем младшее, а это значит, что слабее реализует функции культурной трансляции и социального контроля.
Стиль жизни представляет собой совокупность устойчиво воспроизводимых образцов поведения, социальных и культурных практик, которые обладают типичностью для определенных социальных общностей и принудительно воздействуют на эти общности и включенные в них личности как рамки повседневной жизни. Эти рамки задают масштаб и направленность самореализации личности в обществе.
Дифференциация социальных общностей по стилям жизни не обязательно совпадет с социальноклассовой дифференциацией, и тот или иной стиль жизни может быть выявлен в сообществах, относящихся к разным классам. Большее значение для дифференциации по стилям жизни имеют гендерные, возрастные, образовательные характеристики.
Влияние на стили жизни СМИ, моды, рекламы и других сильных средств потребительских ориентаций возможно в той мере, в какой это дозволяется сформированной у личности картиной мира, отражающей в преимущественно образной, дологической форме ценностнонормативную систему, освоенную в ходе социализации.
Применение тезаурусного подхода позволяет построить типологию стилей жизни молодежи в виде матрицы, строки которой составляют основные жизненные стратегии — представления молодых людей о том, какие стороны «хорошей жизни» для них наиболее значимы (соответственно выделяются пять стратегий — «деловая карьера и успех», «гедонизм», «экстрим», «альтруизм», «образованность и творчество»), а столбцами матрицы выступают ориентации на самореализацию как индивидуальное достижение и на самореализацию в составе группы близких людей, «своих» (соответственно выделяются индивидуалистская и коллективистская жизненные ориентации). С применением экспертных оценок матрица стилей жизни молодежи приобретает характер описания конкретных типов, которые могут использоваться в эмпирических исследованиях как эталонные образцы для сопоставления с реальными социальными объектами.
Телеканалы, имеющие молодежные программы или в целом ориентированные на молодежь, преимущественно распространяют образцы стилей жизни, характеризующиеся гедонизмом и экстримом. Телереклама товаров и услуг, адресованных молодежи, эксплуатирует образ молодости как времени беззаботных или, напротив, опасных развлечений. Влияние на реальные стили жизни молодежи этих установок проявляется там, где устанавливается резонанс телепрограмм и телерекламы и конкретных ситуаций взаимодействия в молодежной среде. Молодежью в основном не замечается воздействие телепередач и телерекламы на стили ее жизни, но можно предположить, что в долговременной перспективе этот фактор проявит себя как формирующий знаки и символы целого поколения.
Ориентация определенной части молодежи на стили жизни, характеризуемые альтруизмом, стремлением к образованности и творчеству, оказывается слабо востребованной на телевидении, и здесь при осуществлении мер в области государственной молодежной политики и государственной культурной политики, вполне возможно стимулирование инициативных проектов, активизирующих на телевидении просветительские функции и функции воспитания молодого поколения в духе ответственности перед своим народом и своей страной.

Список литературы
Белобрагин В.Я., Белобрагин В.В. Некоторые вопросы формирования имиджелогии как науки. Доклад на открытом заседании президиума АИМ 26.03.2004 г.
Богомолова Н.Н. Социальная психология печати, радио и телевидения. – М., 1991
Бодрийар Жан. В тени молчаливого большинства, или конец социального. Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-та, 2000
Бойко В.Ю. Типология ценностных позиций и состояние кризисного сознания // Ценности социальных групп и кризис общества. – М.: Ин-т философии АН СССР, 1991
Борев В.Ю., Коваленко А.В. Культура и массовая коммуникация. – М., 1986
Буданцев Ю.П. Социология массовой коммуникации. – М., 1995
Виндельбанд В. Философия культуры и трансцендентальный идеализм. // Культурология. XX век. Антология. — М., 1994.
Виноградова С.М., Корконосенко С.Г. Массмедиа в социально-политическом пространстве (Россия и скандинавские страны) // Компаративистика: Альманах сравнительных социогуманитарных исследований / Под ред. Л.А. Вербицкой, В.В. Васильковой, В.В. Козловского, Н.Г. Скворцова. СПб., 2001
Виноградова С.М., Корконосенко С.Г. События в СМИ и в социальной реальности России // Акценты. 2002. № 7–8.
Волков Ю.Г., Добреньков В.И., Кадария Ф.Д., Савченко И.П., Шаповалов В.А. Социология молодежи: Учебное пособие. Под ред. Волокова Ю.Г. Ростов-на-Дону: Феникс, 2001.
Волков Ю.Г., Добреньков В.И., Кадария Ф.Д., Савченко И.П., Шаповалов В.А. Социология молодежи: Учебное пособие. Под ред. Волокова Ю.Г. Ростов-на-Дону: Феникс, 2001.
Грушин Б.Ф. Эффективность массовой информации и пропаганды: понятие и проблемы измерения. – М.: Знание, 1979.
Дробницкий О.Г. Наука и ценности: состояние проблемы и ее постановка // Философия науки. – 1973. - №4.
Дробницкий О.Г. Проблема ценностей и марксисткая философия// Вопросы философии. – 1966
Евстафьев В., Яссонов В. Введение в медиапланирование: учеб. пособие. – М., 1998
Жилавская И.В. Влияние СМИ на молодежь //Медиаобразование: от теории - к практике /Сост. И.В.Жилавская. - Томск: Изд-во Томск. ин-та информационных технологий, 2007
Жилавская И.В. Влияние СМИ на молодежь //Медиаобразование: от теории - к практике /Сост. И.В.Жилавская. - Томск: Изд-во Томск. ин-та информационных технологий, 2007
Засурский Я.Н.Информационное общество и средства массовой информации // Информационное общество, 1999, вып.1.
Захаров Н. В., Луков А. В. Школа тезаурусного анализа // Знание. Понимание. Умение. — 2006. — № 1.
Здравомыслов А.Г., Ядов В.А. Отношение к труду и ценностные ориентации личности // Социология в СССР. – Т.2. – М., 1996
Исследование проблем молодежи в ГДР/ под ред. Ю.Е. Волкова. – М., 1976
Ковалев П. А. Молодежная аудитория телевидения // Знание. Понимание. Умение. 2006. № 1
Коган Л.Н. и др. Телевизионная аудитория: структура, ориентации, культурная активность. – Свердловск, 1973
Корконосенко С.Г. Журналистский дискурс в пространственно-временной динамике // Российская журналистика: от «Колокола» до «СПИД-Инфо». Екатеринбург, 1996
Корконосенко С.Г. Российская журналистика: от кризиса к отмиранию // Журналистика и социология’98. Журналистика в условиях общественного кризиса/ Редкол.: С.Г. Корконосенко (ред.-сост.), И.Н. Блохин, С.М. Виноградова, В.А. Сидоров. СПб., 1999
Лукницкий С.П. Средства массовой информации в системе управления современной Россией: автореф. дис. … канд. социол. наук. – М., 1999
Луков А. В. К вопросу о социологии телевидения // Тезаурусный анализ мировой культуры: Сб. науч. трудов. Вып. 6. — М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2006.
Луков А. В. Студент в социально-технологических отношениях // Высшее образование для XXI века: Третья международная научная конференция, МосГУ, 18–20 октября 2006 г.: Доклады и материалы. Вып. 7. — М.: Изд-во Моск. гуманит. ун-та, 2006.
Массовая информация и общественное мнение молодежи/ под ред. В.Л. Оссовского. – Киев, 1990
Мельник Г.С. Масс – медиа: психологические процессы и эффекты. – СПб., 1996
Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. – М., 1999
Моль А. Социодинамика культуры. – М., 1973
Нанешвили Б.Д. Исследование восприятия ведущих телевизионных программ молодежной аудиторией// Вестник МГУ. Сер. 14: Психология. – М., 1995. №3
Ольшанский В.Б. Личность и социальные ценности // Социология в СССР. – Т.1. – М.,1996.
Орехова С.Г. Критический обзор теоретических исследований английской буржуазной пропаганды и журналистики: социологическое и социально-психологическое направления // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 10. Журналистика. 1978. № 4
Парсонс Т. Система современного общества: пер. с англ. – М.: Аспект-пресс, 1998.
Петров Д.В. Молодежная субкультура. Саратов, 1996
Петров Л.В. Массовая коммуникация и культура. – М., 1998
Поздняков Э.А. Философия культуры. – СПб., 1999
Почепцов Г.Г. Теория и практика коммуникации. – М., 1998
Саппак В. Телевидение и мы. Четыре беседы. - М.:Искусство, 1988
Сапунов Б.М. Религия и массовая культура. На материалах телевидения и радиовещания. – М., 1994
Сапунов Б.М. Философские проблемы массовой информации и телерадиокоммуникации. – М.,1998
Сафарян А. В. СМИ как «четвертая власть» и институт социализации // Власть. 2008. №5.
Сафарян А. В. СМИ как «четвертая власть» и институт социализации // Власть. 2008. №5.
Социологическое обеспечение деятельности СМИ / Редкол.: С.Г. Корконосенко (отв. ред.), О.А. Алашеева, В.В. Ворошилов, М.Н. Ким. СПб., 1995
Стронгин Р.Г. Конфликты и компромиссы: взгляд с позиций теории игр // Молодежь XXI века: толерантность как способ мировосприятия. – Н.Новгород, Изд-во НИСОЦ, 2001
Сэндидж Ч.С. и др. Реклама: теория и практика. – М., 1996
Терин В.П. Массовая коммуникация. Исследование опыта Запада. – М., 1999
Тугаринов В.П. Теория ценностей в марксизме. – Л., 1968.
Федотова Л.Н. Реклама в социальном пространстве. – М., 1996
Франкл В. Человек в поисках смысла. – М., 1990.
Чадлини Р. Психология влияния. – М., 1997
Чубайс И.Б. Воздействие телевидения на формирование общественного мнения: автореф. … канд. филос. наук. – М., 1979
Шейнис В. Выборы и политическое развитие // Россия в избирательном цикле 1999-2000 годов. – М.: Гендальф, 2000.
Шиллер Г. Манипуляторы сознанием. – М., 1980